КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

carmina i xxiv


текст • переводы • гринфельдcommentariivarialectioprosodia

[перев. не установлен] Андреев П. Глусский В. В. Дмитриев М. А. Капнист В. В. Кокотов А. Ю. Крачковский В. Н. Мерзляков А. Ф. Мокиевский П. Павлова М. К. Порфиров П. Ф. Пушкин В. Л. Румер О. Б. Рюмин К. Север Г. М. Семенов-Тян-Шанский А. П. Тучков С. А. Фет А. А. Шатерников Н. И.

[1/19[перев. не установлен]


Не стыдно стон пускать,
Не стыдно орошать прах дружеский слезами;
Снабди, богиня, слез печальными словами
Скорбь сердца услаждать.

5 Днесь бесконечный сон
Квинтилия постиг — в нем правота, и честность,
И добродушие, и дружества нелестность —
Такого нет, как он!

Все чтут его слезой!
10 Но ты всех более, Виргилий <мой>, рыдаешь;
Напрасно умолять немилосердых чаешь —
Богов устав такой.

Пускай ты, как Орфей,
Самонежнейший звук исторгнеши из лиры;
15 Пускай вослед тебе подвигнутся все миры,
Пленясь игрой твоей —

Не можешь возвратить
Ты от Эрми́я прах, мечту и тень пустую,
Что бедственным жезлом он в лодку роковую
20 Был силен посадить.

Меркурию злой рок,
Обетов не внемля всегда повелевает;
Одно терпение и время облегчает
Беды́ и слез поток.

«Друг просвещения», М., 1805, ч. 4, № 10, с. 34—35.

Ода на смерть Квинтилия. (Из Горация.)

[2/19Андреев П.


Могу ли плачу не предаться,
Иль скорбь умерить — не терзаться,
Коль друга я лишился днесь?
О Муза, коей царь небесный
5 Цитару дал и голос нежный —
Вдохни, вдохни плачевну песнь.

Квинтилья нет!.. Уже в сон вечный
Лежит теперь он погруженный;
Вещай, Стыдливость кротка, мне,
10 И ты, друг правоты бесценный,
О Верность, с Истиной любезной!
Подобного найдете где?

Оплакан многими Квинтилий;
Но кто возмог по нем, Виргилий,
15 Слез более тебя пролить?
Увы! Вотще ты столь страдаешь,
Вотще богов ты умоляешь —
Не можешь друга оживить.

Хотя б фракийского Орфея
20 Играл на лире ты нежнее
И звуком мог древа пленить —
Но крови в дух ты бестелесный
Не силен влить, и в мир прелестный
Из царства теней преселить.

25 Кого Меркурий непреклонный
Низвел однажды в Тартар черный —
Ничьей мольбой не возвратит.
О, сколь то тягостно, несносно!
Но коль исправить невозможно —
30 Терпеньем до́лжно облегчить.

«Иппокрена, или Утехи любословия», М., 1799, ч. 4, с. 252—253.

К Виргилию. (Горация кн. I, ода XXIV.)

[3/19Глусский В. В.


Для желания кто — мера иль стыд какой
драгоценной главы? Траурный предвосхить
Мельпомены концерт, ты, кому дал отец
голос плавный с кифарою.

5 То Квинтилия сон вечный сдавил теперь.
Справедливость его, Вера — сестра Стыда,
невредимая с ней верная Истина
ровню ли обретут когда?

Многий благом подпал плачу. И больший плач
10 ни придет никакой, чем, о Вергилий, твой.
И напрасно зовешь ты уверять богов
о Квинтилии, о увы.

Раз Фракиец Орфей гладкою музыкой
верность слышит свою лесом составленной,
15 кровь вернется ужель образу тщетному,
как вгоняющей в дрожь лозой,

не смягчаясь мольбой, что суждено, замкнув,
в стадо темное так соединит Гермес
жестко. Легче тогда будем зато терпеть
20 что исправить бессильны мы.

[4/19Дмитриев М. А.


Нам ли печали стыдиться? Нам ли знать меру
Грусти о столь драгоценной главе? Мельпомена!
Пой печальную песнь, ты, которой родитель
Дал с цитрой и сладостный голос!

5 Да! И Квинтилий сном мрачным заснул — где отныне
Скромность и Верность, сестра Справедливости честной,
С Правдой нагою — ему подобного мужа
Где найдут между смертных?

Многие честные люди льют о нем слезы!
10 Но, о Виргилий, никто как ты не крушится!
Богобоязненный, тщетно молил ты бессмертных —
Боги не отдали друга!

Если б Орфея фракийского слаще на лире
Звуки ты издавал, и древа бы внимали —
15 То и тогда бы кровь не могла возвратиться
Тщетному образу, тени!

Тени, которой Меркурий, не внемля молитвам,
Грозным жезло́м указал путь к черному стаду!
Горько — но что возвратить нам уже не возможно,
20 То легче творит нам — терпенье!

1856 г. Дмитриев М. А., «Стихотворения», М., 1865, ч. 2, с. 181—182.

<14 февр. 1856> К Виргилию. (Кн. 1, Ода 24.)

[5/19Капнист В. В.


Оплакивать, увы! главу, нам толь любезну,
Какий предлог иль стыд
Скорбящим воспретит?
О Мельпомена! песнь внуши мне то мну, слезну
5 Ты, коей о лирой золотой,
Богов отец державный?
Дарит и голос плавный,
Унылу песнь воспой.

И так Квинтилия уж сон одержит вечный!
10 Где нравов чистота,
Где верность, правота,
Нагая истина и друг чистосердечный,
И Феб, восторгу своему
Предавшийся на лире,
15 Где сыщут в целом мире
Подобного ему?

Все добрые но нем льют горьки токи слезны:
Ты всех горчайший льешь;
Но тщетно к небу шлешь
20 Умильные мольбы; — уж друга, — друг любезный!
Не оживишь ты своего:
В самих дарах их строги,
Тебе послали боги
На краткий срок его!

25 Хоть лиры сладостью сравнишься ты с Орфеем,
Который восхищал
Древа фракийских скал;
Не возвратится кровь в тень, кою кадуцеем,
Для смертных страшным толь жезлом,
30 Через пустынны реки,
Меркурий уж навеки
Загнал в подземный дом.

Никто из черного к нам не выходит стада,
Которое Плутон
35 Приемлет в свой загон;
И рок безжалостный замкнул исходы ада.
Несносна скорбь — но чем смягчить?
Терпенье облегчает,
Него не возмогает
40 Ничто переменить.

1816 г. Впервые: «Журнал древней и новой словесности», СПб., 1818, ч. 1, № 1, с. 15—17.

На смерть друга.


Ст. 12. «Я уверен, что благосклонные читатели извинят прибавку сего полустишия и двух следующих стихов, в которых, соответственно чувству Горация, побудило меня воспоминание о смерти друга моего — Державина».

[6/19Кокотов А. Ю.


Не помня меры нам рыдать тут не позорно —
Над дорогой главой, утратой самой черной.
Печальным песням я от Музы научен —
Дал Зевс кифару ей и самый чистый тон.

5 Что ж? Стало быть, навек ушел от нас Квинтилий.
Чтоб равного найти кто б пожалел усилий?
Ни равной чести нет, ни равного ума —
Ведь с ним, мертва, лежит здесь истина сама.

Он всеми был любим, и много слез прольется,
10 Но много горше всех Вергилию придется.
Молить богов начнет, увы, напрасный труд —
Назад Квинтилия ему не отдадут.

Пускай ты превзойдешь в умении Орфея
Будить леса вокруг мелодией своею —
15 Бескровный бледный цвет не станет снова ал,
И тот не оживет кого уже позвал

Меркурий за собой, чуть палочкой коснувшись.
На свет не выйдем мы, в толпе теней очнувшись.
Да, тяжело. Смягчит терпение одно
20 Закон что изменить нам, смертным, не дано.

2017 г.

[7/19Крачковский В. Н.


Какая мера скорби может быть
по том, кто дорог был нам бесконечно?
О, Мельпомена, научи рыдать
на лире песнью!

5 Итак, ужели вечный овладел
Квинтином сон? Кого же нам укажут
Стыдливость — Добронравия сестра,
святая Верность,

Правдивость неизменная — кого
10 достойного укажут с ним сравниться?
Ах, многих огорчил его конец,
заставив плакать, —

Но горше всех твой неутешный плач.
Твоим очам не высохнуть, Виргилий!
15 Напрасно стал бы небо ты молить
вернуть Квинтина —

хотя бы ты на лире заиграл
звончей Орфеевой, деревьям внятной;
горячей не исполнишь крови вновь
20 туманный призрак,

к немому сонму золотым жезло́м
Меркурия направленный... Лишь время,
Виргилий, горе сделает твое
переносимым.

Крачковский В. Н., «Стихотворения», СПб., 1913, с. 183—184.

[8/19Мерзляков А. Ф.


Можно ль в сердце, стыдясь, скрыть иль умерить скорбь —
другу милому дань? Песни пригробные
пой, Мельпомена, ты, коей родитель дал
с арфой сладко-унылый глас.

5 И Квинтилия сон — так! — беспробудный сон
держит в узах! Кого Скромность, священная
Верность, друг Правоты, светлая Истина
в мире равного зреть могли?..

Многим доблестным он плача виною стал;
10 плач и горесть тебе, нежный Виргилий мой!
Тщетно требуешь — всех нас обманувшего, —
током слез у богов его!

Нет! Хотя бы, певец, слаще Орфея ты
в звуках лиры древа мог привлекать к себе,
15 не воротится кровь к призраку тщетному,
если ветвию грозной раз

рока строгий слуга, хладный к мольбам земным,
в стадо бледных теней Гермес умчал его!..
Тяжко, ведаю, но — легче терпением
20 то, чего пременить нет сил!..

Мерзляков А. Ф., «Подражания и переводы», М., 1826, ч. 2, с. 102—103.

1826 г. К Виргилию. На смерть Квинтилия. (К. I, О. 24.)


Ст. 18. Гермес. Меркурий, который провожает бледные тени в ад.

[9/19Мокиевский П.


Слезы, горестей облегчение лишь единое, —
Удержать ли вас и не сетовать на жестокий рок?..
Муза, коей сам вседержавный Зевс лиру звучную
с гласом сладостным соизволил дать, — ты внуши меня,
5 как оплакивать песнью томною и унылою
рок Квинтилия. Непорочный муж, чтитель истины,
непорочности, веры пра́отцев — вечным сном уснул!
Жертва жалкая смерти грозныя! Кто не пролил слез?
Ты ж, Виргилий мой, ты всех более плачешь, сетуешь;
10 Но увы, мой друг, — что взывать к богам? Средь превратностей
в жизни временной что́ есть вечное? Та же Парки длань
дни Квинтилия, днесь пресекшая, прервала навек
дружбы нежные наслаждения; и хотя б имел
глас Орфея ты, глас божественный, сильный, сладостный,
15 дубы твердые умягчающий, — не возможешь ты
вновь воззвать его душу кроткую в охладевший труп;
уж навек ее рок безжалостный тростью грозною
сверг в подземный мрак, в область черную и безмолвную!
Трата горькая! Но терпение — врач надежнейший
20 душ растерзанных; невозвратное что оплакивать?

«Благонамеренный», СПб., 1822, ч. 20, № 49, с. 380—381.

На смерть Квинтилия. Вольный перевод оды Горация. (Кн. I, ода 30.)

[10/19Павлова М. К.


Есть ли мера слезам, скорбью исторгнутым
при утрате такой? Плачам учи меня,
Мельпомена, отец вместе с кифарою
голос дал тебе сладостный.

5 Вечный сон охватил ныне Квинтилия!
Совесть, Честь и, сестра чистой Правдивости,
Верность — где и когда могут сыскать ему
По достоинству равного?

Много плачет людей; твой же, Вергилий, плач
10 горше всех, тщетно ты молишь в слезах богов,
чтоб вернули его — ах, для того ли ты
им доверил Квинтилия?

Что ж! И пусть бы играл лучше Орфея ты,
чьей игре бор внимал, как очарованный, —
15 не вернулась бы кровь к тени безжизненной,
что ужасным жезлом своим

сам Меркурий, глухой к нашим молениям,
приобщил навсегда к черному сборищу.
Тяжко. Но притерпись — легче нам вынести
20 то, чего изменить нельзя.

«Поэзия 1986: Альманах», М., 1986, вып. 45, с. 180.

Книга 1, ода 24.

[11/19Порфиров П. Ф.


Стыдиться ли тоски безмерной и ужасной
По друге дорогом? О, Мельпомена, пой
Песнь скорбную теперь — тебе Отец благой
Дал ясность голоса с кифарой сладкогласной.

5 Так, непробудный сон Квинтилия гнетет?
Ни Справедливости самой сестра родная —
Честь неподкупная, ни Истина нагая,
Ни Нравственность, как он, другого не найдет.

Он — мертв, оплаканный друзьями, но, Виргилий,
10 Ты горестнее всех по нем рыдаешь сам,
И тщетно требуешь — увы! — чтобы Квинтилий
Вернулся, за кого молился ты богам.

Но, хоть бы ты владел и лирою чудесной
Орфея, кто леса игрой зачаровал, —
15 Не возвратится — нет! кровь в призрак безтелесный,
Как только в мрачный сонм теней жезлом прогнал

Его Меркуpий сам, безчувственный к моленьям —
Открыть врата, судьбой сомкнутыя навек.
Да, тяжко! Но всегда смягчается терпеньем,
20 Чего исправить здесь не в силах человек.

Впервые: Порфиров П. Ф., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1902.

К Виргилию. В этом стихотворении, написанном по поводу смерти Квинтилия Вара, Гораций утешает Виргилия в потере их общаго друга. Как тонкий и взыскательный критик современных стихотворцев, Вар воспет Горацием в Ars poet., ст. 438 и след.


Ст. 2. Мельпомепа — муза трагедии; поэты, однако, часто упоминают о музах без строгаго их различия.

[12/19Пушкин В. Л.


Как не скорбеть о том, что сердцу было мило?
Скончалась! Нет ее!.. Как горьких слез не лить?
Вы были созданы друг друга ввек любить,
И Небо горизонт твой светлый помрачило!

5 С душой прелестною она умом пленяла;
И в кротости, любви, кто был подобен ей?
Ты ею жил одной, она тобой дышала:
Кто может более вспоминать о ней?

Но тщетно слезы льешь, но тщетно вопрошаешь,
10 Где милая твоя? С тобою милой нет!
Лишь хладну тень ее в мечтанье обнимаешь.
Увы! Судьба на час нам радости дает!

Хотя бы ты имел Орфеев дар, искусство,
И все одушевлял ты лирою своей,
15 Но милой возвратить не мог бы жизнь и чувство:
Смерть алчная сильна — все здесь покорно ей!

Кто утешает нас? Одно терпенье, время;
Душою с нею ты соединен навек.
Пить чашу горести, сносить несчастий бремя —
20 Таков твой в мире путь, о <смерт>ный человек.

Впервые: «Вестник Европы», М., 1802, ч. 4, № 13, с. 51—52.

К <Л.>, на смерть подруги его. (Подражание Горацию.)

[13/19Румер О. Б.


Сколько слез ни прольешь, все будет мало их —
Так утрата горька! Плачу надгробному,
Муза, нас научи: дар благозвучия
От отца получила ты.

5 Наш Квинтилий — увы! — спит непробудным сном.
Канут в бездну века, прежде чем Праведность,
Честь и Верность найдут мужа, усопшему
В добродетелях равного.

Много честных сердец ранила смерть его;
10 Но, Вергилий, твое ранено всех больней.
Тщетно молишь богов друга вернуть тебе,
Им любовно врученного.

Пусть рокочет твоя лира нежнее той,
Чьим напевам внимал бор зачарованный, —
15 Не наполнится вновь кровью живительной
Тень, что страшным жезлом своим

Бог Меркурий, глухой к просьбам и жалобам,
Оттеснил в мрачный круг немощных призраков.
Тяжко! Но, не ропща, легче мы вынесем
20 То, чего изменить нельзя.

Впервые: «Гораций: Избранные оды», М., 1948, с. 101—102.

Ода 24. К Вергилию. На смерть Квинтилия Вара. Размер: II Асклепиадова строфа.


Квинтилий Вар — критик, друг Вергилия и Горация, умерший в 24 г. до н.э.

[14/19Рюмин К.


Кто не прольет слез нежных о друге?
Се жертва сердец!
Лира плачевна, дар Мельпомены,
песнь томну воспой.

5 Нет и Квинтилья! Смерть кровожадна
сразила его.
Истина, кротость, правда и верность!
Нет друга и вам.

Горестно всем — кто ж более страждет,
10 Виргилий, тебя?
Воля судеб — и тщетны роптанья,
обеты твои.

Сладость и лиры, сладость и пенья
Орфея не даст
15 жизни тому, кто Стиксовы волны
однажды преплыл.

Царство теней есть вечна обитель.
Ужасный удар!
Но и отраду ты в бедствиях помни —
20 терпенье, мой друг!

Впервые: «Каллиопа», М., 1816, ч. 2, с. 78.

К Виргилию.

[15/19Север Г. М.


Есть ли в скорби о том стыд или мера, кто
столь всем дорог нам был? Грустным наставь меня,
Мельпомена, стихом-песней, кому Отец
голос ясный с кифарой дал.

5 Что ж, отныне сковал вечный Квинтилия
сон. Найдут ли сестра что Правосудия
неподкупная Честь, чистая Истина,
Совесть равного ввек ему?

Многим честным сердцам смерть его горестна.
10 Нет, Вергилий, того, кто бы тебя скорбел
горше — тщетно, увы, верный, богов вернуть
просишь друга что вверил ты.

Пусть бы лирой владел ты сладкозвучней, чем
мог фракиец-Орфей лес привораживать;
15 кровь теперь не вернуть лику бесплотному,
жезлом жутким Меркурия —

кто богов отменить суд не услышит просьб —
к сонму черному что призван теней навек.
Тяжко! Только снести легче с покорностью
20 то, что нам изменить нельзя.

2008 г.

К Вергилию. Написана в 24 до н.э. на смерть Квинтилия Вара.

Вар, поэт и правовед из Кремоны, был близким другом Горация и Вергилия (Гораций познакомился с Варом, возможно, через Вергилия). Умер в 25 до н.э. Его смерть больше всего переживал Вергилий, в утешение которому написана Ода. О Варе у Горация упоминается также в «Искусстве поэзии» (438). Акрон сообщает, что Вар был братом Вергилия. Сервий, в комментарии к «Эклогам» (V 20), называет Вара cognatum Virgilii (родной Вергилия); кроме того считает, что в этой эклоге под Дафном подразумевается Вар.


3. Отец. Юпитер. По мифологической традиции, Музы были дочерьми Юпитера и Мнемосины.

6—7. Сестра что Правосудия неподкупная Честь. Эпитет заимствован у Цицерона. Честь, Истина, Совесть считались основой римского правосудия; их изображения чеканились на монетах. В Юбилейном гимне (57—58) у Горация они поставлены в число главных добродетелей государственности. Цицерон, «Об обязанностях» I 23:

Далее, основание справедливости — честность, то есть постоянность и истинность в сказанном и договоренном...

11. Верный. Pius; благочестивый, верный богам. Античные поэты часто высказывают мысль, что благочестивая жизнь не спасет от несчастий.

14. Орфей. Орфей был возлюбленным Аполлона, который подарил ему золотую лиру, с помощью которой можно было приручать диких животных, двигать деревья и скалы.

16. Жезлом жутким. Кадуцеем. В числе прочего, Меркурий считался проводником мертвых в загробном мире, управляя душами усопших. Прикосновением кадуцея он приобщал их к сонму теней и гнал в подземное царство. Отсюда эпитет жуткий (horridus) — от могущественного влияния жезла, которого боялись и которому подчинялись тени.

18. Теней. Imagines; тени. По представлениям древних, душа человека после смерти переселялась на небо, тело оставалось на земле, а «тень» («отпечаток» души, своего рода тонкое тело, в котором душа обитала) отправлялась в низшие сферы.

18. Использование образа от самого Вергилия. «Энеида» VI, 293:

Рой бестелесных тене́й сохраняет лишь видимость жизни...

19—20. Гораций «возвращает» Вергилию его же строки; «Энеида» V, 710:

Что б ни случилось, судьбу побеждают любую терпеньем...

19—20. Элий Донат в жизнеописании Вергилия упоминает, что Вергилий высоко ценил добродетель терпения, утверждая, что посредством его можно преодолеть любую беду и горе. Почти дословно фразу Горация повторяет Сенека. «Нравственные письма к Луцилию» CVII (9):

Optimum est pati quod emendare non possis...
Лучшее — терпеть что исправить не можешь...

[16/19Семенов-Тян-Шанский А. П.


Можно ль меру иль стыд в чувстве знать горестном
При утрате такой? Скорбный напев в меня,
Мельпомена, вдохни, — ты, кому дал отец
Звонкий голос с кифарою!

5 Так! Ужели навек обнял Квинтилия
Сон? Найдут ли ему в доблестях равного
Правосудья сестра — Честь неподкупная,
Совесть, Правда открытая?

Многим добрым сердцам смерть его горестна,
10 Но, Вергилий, тебе всех она горестней.
У богов ты, увы, с верой не вымолишь
Друга, что доверял ты им!

И хотя бы умел лучше Орфея ты
Сладкозвучной струной лес привораживать,
15 Оживишь ли черты лика бескровного,
Раз Меркурий, не знающий

Снисхожденья к мольбам, страшным жезлом своим
Уж коснулся его, чтоб приобщить к теням?
Тяжко! Но перенесть легче с покорностью
20 То, что нам изменить нельзя.

Впервые: «Гермес», Пг., 1917, № 11—12, с. 195.

(1) Ода 24. Эта Ода к Вергилию написана в 24 году на смерть Квинтилия Вара (см. выше 18-ю Оду). Размер: 2-я Асклепиадова строфа.

(2) На смерть Квинтилия Вара [1, 24]. Квинтилий Вар, поэт и критик, пользовался общим уважением; был другом Горация и в особенности Вергилия, знаменитого римского поэта, также друга Горация.


(1) Ст. 3. Отец — Юпитер.

(2) Ст. 13. Орфей, мифический певец, своей игрой на лире очаровывал лес, заставляя деревья толпиться вокруг себя, чтобы слышать дивные звуки его песен.

Ст. 16. Меркурий, согласно мифу, прикосновением своего жезла приобщал умерших к сонму теней и гнал их в подземное царство.

[17/19Тучков С. А.


Не стыдно слезы лить, не стыдно сокрушаться!
И может ли печаль в пределах удержаться?
Столь мудрый человек свой славный век скончал!
О муза, коей бог богов всю нежность дал
5 Небесну прелесть лир приятства несравненна, —
Внуши печальну песнь, внуши мне, Мельпомена!

Свершилось все, скончал Квинтилий жизни труд!
Честь, верность, истина во веки не найдут
Другого, кто б ему возмог быть в чувствах равен;
10 Его кончина всех сердца должна разить;
А ты, Виргилий, быв с ним дружбой в свете славен,
Колико горьких слез ты должен днесь пролить!

Но тщетно горестью ты дух свой сокрушаешь.
Вотще с молением к бессмертным прибегаешь,
15 Прося Юпитера, чтоб друга возвратил —
Кой жизнь свою тебе навеки посвятил!
Хоть звуки б струн твоих приятнее тех были,
Что ду́бы по следам Орфеевым водили!

Твой глас, нежнейший глас ту тень не возвратит,
20 Эрми́й которую меж мертвыми хранит,
И кою Стиксовы деля́т от нас потоки!
Признаюсь, истины сии, мой друг, жестоки;
Но вспомни, что хотя нам дух печали дан,
Терпение мягчит болезнь сердечных ран!

Тучков С. А., «Сочинения и переводы», М., 1816, ч. 1, с. 87—88.

Ода XX. К Виргилию. О смерти Квинтилия.


Ст. 20. Эрмий, Гермес или Меркурий.

[18/19Фет А. А.


Где стыд и мера, где печали несравненной
По милой голове? О, в этот скорбный час
Пой, Мельпомена, грусть! Тебе отец вселенной
Дал с цитрой сладкий глас.

5 Так над Квинтилием сон вечный тяготеет.
Теперь ни Нравственность, ни Правосудья мать
Честь неподкупная, ни Правда не сумеют
Другого отыскать.

Он пал, оплаканный везде единогласно.
10 Вергилий! Но тебе больней он много крат:
Ты доверял богам не с тем, чтоб звать напрасно
Квинтилия назад.

Хотя б искуснее фракийского Орфея
Ты внятно деревам повелевал струной,
15 Но в призрачную тень кровь не проникнет, грея,
Коль страшною лозой,

Ничьим не внемлящий мольбам о возвращеньи,
Уж в темную ее прогнал Меркурий ночь,
Судьба жестокая! Но лучше снесть в терпеньи,
20 Чему нельзя помочь.

Впервые: Фет А. А., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1856.

Од. XXIV. Эта ода написана в 730 году, по случаю смерти Квинтилия Вара, родом кремонца, которого Гораций (в I, 18) просит о насаждении винограда. Этот К. Вар, поэт и критик, был другом Горация, и в особенности Виргилия, к которому и обращается предлежащая ода.


Ст. 18. Меркурий сопровождал, или, лучше сказать, гнал души усопших в царство теней (См. I, од. 10, 19).

[19/19Шатерников Н. И.


Можно ль скорби не знать, иль умерять ее
При потере такой! Плачам наставь меня,
Мельпомена: отец дал тебе сладостный
Голос вместе с кифарою.

5 Значит, вечности сон давит Квинтилия?
Честь и, Правды сестра, Верность без подкупа
И Правдивость души могут ли равного —
И когда — отыскать ему?

Многим добрым принес слезы он смертию,
10 Всех же больше тебе, другу Вергилию!
Тщетно ждешь от богов милого! С тем ли ты
Им доверил Квинтилия?

Что ж? Когда бы струной лучше фракийского
Ты Орфея звучал, горы подвигшего, —
15 Разве к тени пустой может вернуться кровь,
Раз жезлом, полным ужаса,

Глух к мольбам отворить снова врата судьбы,
Тень Меркурий загнал к мрачному сборищу?..
Тяжко нам. Но терпи. Легче сживаешься
20 С тем, чего изменить нельзя.

Шатерников Н. И., «Гораций: Оды», М., 1935.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016