КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

carmina ii vii


текст • переводы • гринфельдcommentariivarialectioprosodia

Брюсов В. Я. Кельш Н. Киреев А. К. Крачковский В. Н. Крешев И. П. Орлов В. И. Пастернак Б. Л. Порфиров П. Ф. Пупышев А. М. Пушкин А. С. Семенов-Тян-Шанский А. П. Степанов В. Г. Тучков С. А. Фет А. А. Церетели Г. Ф. Шатерников Н. И.

[1/16Брюсов В. Я.


Со мной так часто в миги последние
Водимый Брутом, войска начальником,
Тебя кто возвратил квиритам,
Отчим богам и родному небу,

5 Помпеи, о первый между друзей моих,
С кем долгий часто день коротали мы
Вином, взложив венки на кудри,
Сирийским что серебрились маслом,

С тобой Филиппы и роковой побег
10 Познал я, бросив щит свой недоблестно,
Когда сломился дух и землю...

1910 г. «Зарубежная литература в переводах Валерия Брюсова», М., 1994, с. 49—51.. Фрагмент; ст. 1—11.

<1910-е гг.>

[2/16Кельш Н.


О ты, с кем я делил несчастия как с братом
Под сенью Брутовых воинственных знамен,
Кто возвратил тебя отеческим пенатам
Под итальянский небосклон?

5 Помпей, мой первый друг, с которым день печали,
Бывало, часто так я сокращал вином;
Сгерийские цветы у нас благоухали
В венках, лежащих над челом.

С тобой я вместе был на Филиппинском поле,
10 Откуда, бросив щит, постыдно я бежал;
Там, доблесть сокрушив, храбрейший поневоле
Тогда челом во прах упал;

Но в облаке густом крылатый бог Меркурий
Меня, дрожащего, в виду врагов умчал;
15 Ты ж схвачен был, мой друг, волнами новой бури,
И снова в битвы ты попал.

Воздай же должное Зевесу приношенье
И телом отдохни, измученный в борьбе,
Под лавром у меня; вино без сожаленья
20 Пей, припасенное тебе.

Налей массическим ты дорогие чаши,
Дающим забытье; ароматичный дым
Пусть льется с раковин; украсить кудри наши
Венком из миртов поспешим.

25 Кто ж будет на пиру, как и́збранник Венеры,
Его властителем? Мне сладко пировать —
Пить как эдонец я хочу теперь без меры,
Чтоб твой возврат торжествовать.

«Беседа», М., 1871, № 10, с. 326—327.

К Помпею Вару. Из Горация.

[3/16Киреев А. К.


Поведай мне, о Вар, в боях товарищ мой,
Деливший бедствия на поприще едином!
Кто возвратил тебя богам страны родной
Достойным чести гражданином?

5 Воспомни время то, как медленны часы
С тобою пенистым вином мы сокращали,
И ароматами облитые власы
Сирийским нардом мы венчали.

При Филиппи́ях я с тобой позор наш зрел —
10 Там, бросивши мой щит в постыдной самой доле,
Я видел гибельный воителей удел
Костьми устлавших ратно поле.

Меркурий не отдал меня во власть врагам;
Скрыв облаком, унес из сечи той кровавой;
15 А ты по бурным вновь помчался, друг, волнам,
Стремясь за смертью — иль за славой.

Устрой же торжество, обещанно тобой
Зевесу сильному, водителю к спасенью!
И утомленные ты члены успокой
20 Деревьев ла́вровых под сенью.

Массийским не́ктаром бокалы наполняй —
Потопим в ней всю грусть и все заботы наши;
И благовония душисты изливай
Из полной и обширной чаши!

25 Кто ж будет нам венки из миртов подносить?
Кому главою быть приятельского круга?
Не устыжусь самих эдонов больше пить,
Бесценного увидя друга!

«Московский телеграф», М., 1829, ч. 26, № 5, с. 46—47.

К Помпею Вару. Сей самый Помпей Вар служил вместе с Горацием, под знаменами Брута и Кассия.


Ст. 4. Достойным чести гражданином. Ибо он прежде был изгнанником.

Ст. 8. Сирийским нардом. Благовонное растение.

Ст. 9. Филипп_и_ях. Место, где Брут и Кассий побеждены были Августом и Антонием.

Ст. 10. Бросивши мой щит. Храбрость не всегда бывает уделом великих умственных способностей — Гораций сему пример; он чистосердечно сознается своему другу в своей трусости.

Ст. 27. Эдонов. Народ фракийский, известный в древности необыкновенною склонностию к пьянству.

[4/16Крачковский В. Н.


Первый мой друг и товарищ, Помпей, неразлучный со мной
на поле смерти, когда Брут предводил нами славный!
Ты, с кем за чашей не раз коротали мы скучный досуг,
кудри волос ума́стив мирром сирийским! Кто ныне
5 небу родному тебя полноправным квиритом вернул?
Мы пережили с тобой день, как бежали позорно
наши ряды. Подбородком достав обагренной земли,
взором грозили врагу храбрые... Прочие ж быстрым
бегством спасались... Туманом поэта Меркурий густым
10 скрыл и сквозь вражеский строй дивно пронес, благосклонный;
ты же в кровавое море умчался за новой волной...
Жертвы богам принеси! Доблестной службой военной
плоть изнуренная мирно теперь отдохнет под моим
лавром! Вина у меня станет! Испробуй массийской
15 влаги роскошной, несущей забвение легкое! Лей
из перламутровых чаш благоуханий нежнейших!
Кто же из мирта скорее венков приготовит для нас?
В распорядители кто избран Венерою будет?
Пить я намерен не хуже эдонов свирепых! Хочу
20 я веселиться вполне, друга возврат торжествуя!

Крачковский В. Н., «Стихотворения», СПб., 1913, с. 190—191.

К Помпею Вару. (Кн. 2, ода 7.)


Ст. 7. Наши ряды. Известно, что республиканцы потерпели под Филиппами (в 42 г.) полное поражение, и войско их (в котором двадцатидвухлетний Гораций командовал легионом, в качестве военного трибуна) бежало в позорном беспорядке. Об этом, не столько личном, сколько общем позоре и вспоминает Гораций («tecum Philippos et celerem fugam sensi»), создавая попутно, в духе Гомера, образ бессмертного Меркурия, уносящего поэта в облаке с поля сражения. Часть бежавших отправилась в Сицилию к Сексту Помпею. В числе последних был и Помпей Вар, впоследствии, вместе с другими, прощенный, возвращенный на родину и награжденный званием квирита — полноправного римского гражданина.

Ст. 14. Лавром. Лавровое дерево было посвящено Аполлону — богу поэтов.

Ст. 18. Избран Венерою. Распорядитель пира выбирался по жребию. Кому удавалось сразу выбросить кости с цифрами 1, 3, 4 и 6, тот считался избранным «жребием Венеры».

[5/16Крешев И. П.


Помпей, мой лучший друг, которого со мной
Брут на погибель вел во след своим дружинам,
Кто воротил тебя богам земли родной
И небу Рима гражданином,

5 Тебя, с кем зеленью, бывало, мы увьем
Густые волосы, блестящие от масла
Душистых трав, и ждем за чашею вдвоем,
Чтобы заря скорей погасла?..

А под Филиппами ты помнишь ли мой страх,
10 Когда, бросая щит, бежал я битвы трусом,
Когда погибло все, и храбрые во прах
Лицом упали длинноусым?

Я был без памяти; но сквозь толпу врагов
На темном облаке меня унес Меркурий,
15 Тебя ж опять волной сорвало с берегов
И на войну умчало бурей.

Итак, воздав богам обетный дар, приди
Под ласковую сень моих дерев лавровых;
Усталый отдохни с похода; не щади
20 Кувшинов для тебя готовых;

Напень бокал вином, забвением тоски,
Из емких раковин душистые лей мази...
Скорее! Кто ж нарвет нам миртов на венки,
Петрушки для их тонкой связи?

25 Кого, Киприда, нам посредником назвать
При состязаньи чаш? Сегодня я сармату
Не уступлю в питье, хочу побушевать —
Я рад товарища возврату!

Впервые: «Библиотека для чтения...», СПб., 1855, т. 133, № 10, отд. 1, с. 127—128.

Помпею. Книга II, ода 7.

[6/16Орлов В. И.


О лучший друг мой, спутник дней,
Едва не роковых для жизни;
Кто возвратил тебя, Помпей,
Мне, Риму, и богам отчизны?

5 Тебя, с кем долгие часы
Я коротал вином сребристым,
И умащенные власы
Блестели под венком душистым.

Ты помнишь брошенный мой щит,
10 И бегство с филиппийской битвы;
Там доблесть пала в прах, там стыд
Покрыл грозящие ланиты!

Меня трепещущего сам
Восхитил от врагов Меркурий;
15 А ты понесся по волнам,
Искатель счастья, новой бури.

Воздай же Дию жертвы дар,
И в сени лавров, мной пожатых,
Залей, усталый, браней жар
20 Из чаш, до друга непочатых.

Досыта пей забвенье бед;
Душисты масти лей без меры;
Кто для венка мне мирта цвет
Сплетает с листьями Гедеры?

25 Кто пира царь? Друзья, сольем
С звездами вечера денницу,
И ввстречу друга перейдем
Ума холодного границу!

Впервые: «Московский телеграф», М., 1826, ч. 11, № 18, отд. 2, с. 49—50.

Ода VII. К Помпею Вару. (Посв. М. Л. Кажевникову.)

[7/16Пастернак Б. Л.


В дни бурь и бедствий, друг неразлучный мой
Былой свидетель Брутовой гибели,
Каким ты чудом очутился
Снова у нас под родимым небом?

5 Помпей, о, лучший из собутыльников,
Ты помнишь, как мы время до вечера
С тобой за чашей коротали,
Вымочив волосы в благовоньях?

Ты был со мною в день замешательства,
10 Когда я бросил щит под Филиппами
И, в прах зарыв покорно лица,
Войско сложило свое оружье.

Меня Меркурий с поля сражения
В тумане вынес вон незамеченным,
15 А ты подхвачен был теченьем
В новые войны, как в волны моря.

Но ты вернулся, слава Юпитеру!
Воздай ему за это пирушкою.
Уставшее в походах тело
20 Надо расправить под тенью лавра.

Забудемся над чашами массика,
Натремся маслом ароматическим,
И нам сплетут венки из мирта
Или из свежего сельдерея.

25 Кто будет пира распорядителем?
Клянусь тебе, я буду дурачиться
Не хуже выпивших фракийцев
В честь возвращенья такого друга.

Впервые: «Гораций: Избранные оды», М., 1948, с. 68—69.

Ода 7. К Помпею Вару. Помпей Вар — товарищ Горация по войску Брута, по-видимому, вернувшийся в Рим после амнистии 29 г. до н.э. Размер: Алкеева строфа.


Ст. 21. Массик — одно из лучших италийских вин.

[8/16Порфиров П. Ф.


Помпей! Со мной не раз в минувшие года,
Под властью Брута, в бой, в опасный бой водимый,
Кто гражданином вновь вернул тебя сюда
Богам отеческим, Италии родимой? —

5 Помпей, мой лучший друг, с кем часто мы вдвоем
День нескончаемый, бывало, коротали
За чашею вина, украсившись венком, —
А кудри миррою сирийскою блистали.

С тобой я пережил сраженье у Филипп,
10 Откуда я бежал, щит бросивши позорно,
Зане строй доблестных был сломлен и погиб,
Те-ж, что кичилися, упали ниц покорно.

Но от врагов меня, в густой сокрыв туман,
Дрожащаго унес Меркурий быстрокрылый,
15 Тебя-же волны вновь, отхлынув с буйной силой,
Сражаться увлекли в кипящий океан.

И — ныне принеси Юпитеру, спасенный,
Ты жертву должную, и отдыхай себе
Под лавром у меня, в походах утомленный,
20 Да не жалей амфор, что я припас тебе

Разымчивой струей массийскаго щедрее
Вспень кубки светлые, и кудри умасти
Из емких раковин... Эй, кто там? Принести
Венков из зелени и мирта поскорее!

25 Да кинем жеребий, кому из нас теперь
Попойкой управлять? — Я буйством опьяненным
Фракийцу дикому не уступлю, поверь:
Безумствовать хочу я с другом возвращенным.

Впервые: Порфиров П. Ф., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1902.

К Помпею Вару. Помпей Вар — товарищ Горация по республиканскому лагерю Брута. Помпей Вар еще долгое время после сражения у города Филипп (в 42 г.) участвовал в междоусобной борьбе, которая потом велась преимущественно на море. В Рим возвратился он только около 29 г. до Р. X., воспользовавшись амнистией, объявленной Октавианом по окончании войны против Антония и Клеопатры. Известно написанное Пушкиным «подражании Горациевой оде» (Ad Pompejum, II ч.), где, между прочим, читаем:


Ты помнишь час ужасной битвы,

Когда я, трепетный квирит,

Бежал, нечестно брося щит,

Творя обиты и молитвы?

Как я боялся, как бежал!

Но Эрмий сам внезапной тучей

Меня покрыл и вдаль умчал,

И спас от смерти неминучей.


Кстати заметим, что эта-же ода внушила Пушкину, в его послании к дяде (1817 г.), строки о том,


Как жил безсмертный трус Гораций

В тибурских сумрачных лесах.


Нам думается, что вообще репутацию отчаяннаго труса, установившуюся за Горацием, давно следовало бы оставить. Поражение республиканскаго войска Брута, близ города Филипп (в 42 г.) было столь ужасно, что большая часть легионов бросилась в безпорядочное бегство, потеряв всякую надежду на успех боя и не желая сдаться на капитуляцию. Неудивительно, если стремительным потоком был унесен с поля сражения и Гораций. (См. Гораций в излож. Мартина, пер. под ред. проф. И. Помяловскаго, 1876 г., стр. 146).

[9/16Пупышев А. М.


Какой же бог благополучно
Вернул в объятия мои
Того, с кем были неразлучно
Мы связаны в былые дни?

5 Того, с кем коротал я вечер,
На кудри возложив венок.
Когда заняться войску нечем,
Кто пировать подолгу мог?

Наш легион был верен Бруту
10 (Теперь кто изгнан, кто убит),
И я в последнюю минуту
Бежал, на землю бросив щит.

Меркурий сам на крыльях бога
Меня умчал с полей войны.
15 Но ты, мой друг, сражался много
За прах отцов и честь страны!

И вот, весь в шрамах и наградах,
Вернулся квирит дорогой!
Тебе участвовать в парадах,
20 Мне — ликовать, что ты живой!

Помпей, войди к моим пенатам!
Мы вспомним за хмельным вином
Те времена, когда солдатом
И я был. Ляжем за столом!

25 Раб принесет большие чаши,
Мы будем весело кутить,
Без меры пить за встречу нашу
И разум свой в вине топить!

2010 г.

К Помпею Вару.

[10/16Пушкин А. С.


Кто из богов мне возвратил
Того, с кем первые походы
И браней ужас я делил,
Когда за призраком свободы
5 Нас Брут отчаянный водил?
С кем я тревоги боевые
В шатре за чашей забывал
И кудри, плющем увитые,
Сирийским мирром умащал?

10 Ты помнишь час ужасной битвы,
Когда я, трепетный квирит,
Бежал, нечестно брося щит,
Творя обеты и молитвы?
Как я боялся! как бежал!
15 Но Эрмий сам внезапной тучей
Меня покрыл и вдаль умчал
И спас от смерти неминучей.

А ты, любимец первый мой,
Ты снова в битвах очутился...
20 И ныне в Рим ты возвратился
В мой домик темный и простой.
Садись под сень моих пенатов.
Давайте чаши. Не жалей
Ни вин моих, ни ароматов.
25 Венки готовы. Мальчик! Лей!
Теперь некстати воздержанье:
Как дикий скиф, хочу я пить.
Я с другом праздную свиданье,
Я рад рассудок утопить.

1835 г. Впервые: «Сын Отечества», СПб., 1840, т. 2, кн. 2, № 4, с. 250—251.

Товарищ Горация по военной службе, Помпей Вар, не ограничился участием в битве при Филиппах, а вместе с остатками армии республиканца Брута участвовал в новой войне Секста Помпея против Октавиана, тоже окончившейся поражением республиканцев. В этой Оде Гораций поздравляет своего друга с благополучным возвращением после войны и приглашает его на радостный пир. Мы даем Оду в великолепном переводе А. С. Пушкина, хотя и не передающем размер подлинника. В своем переводе Пушкин: 1) заменяет размер подлинника («Алкеева строфа») ямбами, 2) старается избегать римских черт для облегчения понимания русским читателем. Перевод Пушкина вызвал восторг Белинского: «Можно ли не слышать в них (т. е. в стихах) живого Горация!» — восклицает Белинский.


Ст. 12. Вероятно, правильно понял это признание Горация Пушкин, который «не верит трусости Горация». «Хитрый стихотворец хотел рассмешить Августа и Мецената своею трусостью, чтобы не напомнить им о сподвижнике Кассия и Брута» («Цезарь путешествовал...»). Гораций, бывший в битве при Филиппах в должности военного трибуна, не носил щита.

Ст. 15. Бог Гермес.

[11/16Семенов-Тян-Шанский А. П.


О ты, с кем часто к часу последнему
Водимы были в войске мы Брутовом, —
Кто возвратил тебя квиритом
Отчим богам под родное небо,

5 Помпей, любимый друг и товарищ мой,
С которым часто день коротал я свой
За чашею в венке, душистым
Мирром сирийским насытив кудри?

С тобой Филиппы вместе я пережил
10 И бегство, щит как бросил бесчестно я,
Когда дух войска был уж сломлен,
Грозные ж пали лицом на землю.

Но я средь вражьей рати Меркурием
Спасен был, скрытый в трепете сумраком;
15 Тебя же снова волн громады
Бросили в войн и волнений бездну.

Воздай же Зевсу должное жертвою
И, утомленный долгою службою,
Под лавром ты моим приляг и
20 Ждавших тебя не щади кувшинов

И кубки крепкой влагой массийскою
Наполни: мази лей благовонные
Щедрей из раковин. Кто мирт наш
Иль сельдерей заплетет венками?

25 Кого Венера, выбрав, назначит нам
Главой попойки? Я же упьюсь вином.
Не хуже эдонийцев. Сладко
Буйно кутнуть, обретая друга!

«Гораций: Избранная лирика», М.—Л., 1936, с. 77—79.

(2) На возвращение друга [II, 7]. Ода написана около 29 года до нашей эры, приблизительно через 13—14 лет после событий, которые в ней вспоминаются.


(2) Ст. 2. Марк Юний Брут стал во главе войск республиканской партии вместе со своим единомышленником Кассием. Войска эти потерпели осенью 42 года до н.э. полное поражение в бою (при Филиппах в Македонии) с войском Марка Антония. Брут в этом несчастном для него сражении покончил с собой, а Гораций, бывший в войске Брута начальником легиона, спасся бегством с поля битвы. Спасение свое он приписывает помощи Меркурия, бога торговли и красноречия, создавшего лиру и покровительствовавшего поэтам.

Ст. 3. Квирит — полноправный гражданин римского государства.

Ст. 4. Помпея Вара, друга молодости и боевого товарища Горация, не следует смешивать с другим приятелем поэта, богатым Помпеем Гросфом, а также и со знаменитым триумвиром Гнеем Помпеем, противником Юлия Цезаря.

Ст. 19. Под лавром... Поэт имеет в виду свою уже в то время громкую славу, из чего явствует, что стихотворение написано никак не раньше, а может быть и позже 29 года до н.э.

Ст. 21. Массийское вино — одно из лучших в Италии во времена Горация.

Ст. 24. Наряду с миртом у римлян для венков употреблялся также дикий сельдерей, вероятно, благодаря его пахучести.

Ст. 26. Избрание главы (председателя пирушки, иногда на одно только какое-нибудь определенное вино) приписывалось Венере, для чего пирующие бросали жребий.

Ст. 27. Эдонийцы или Эдонцы — племя, жившее во Фракии.

[12/16Степанов В. Г.


О вставший рядом в пору тревожных лет
со мной под знамя Брутова воинства —
кому обязан возвращеньем
к нашим богам и родному небу,

5 Помпей, из многих лучший товарищ мой,
с кем день унылый я прерывал вином
нередко, свив венок и кудри
маслом душистым смочив до блеска?

Я помню войска бег под Филиппами
10 и щит, который в страхе отбросил я,
когда разбитая гордыня
в землю позорно уткнулась шлемом.

Меня Меркурий быстрый сквозь строй врагов
в густом тумане вывел дрожащего —
15 тебя же снова поглотили
волны сражений, в пучину ввергнув.

Итак, воздай пир, должный Юпитеру,
стряхни походов пыль и усталое
расслабь под лавром тело мирно
20 и не щади припасенных бочек.

Вином массийским кубки наполни нам —
Забудем все! Из раковин щедро лей
бальзам, и пусть сплетают резво
из сельдерея венки и мирта.

25 Кого Венера выберет властвовать
попойкой нашей? Буду в безумии
не меньше, чем поклонник Вакха, —
сладко кутить, принимая друга!

Степанов В. Г., «Римская мозаика», Псков, 2008, с. 37—38.

Стихотворение представляет собой приветственное послание к Помпею Вару; судя по некоторым фактам, сообщаемым поэтом, — старому другу Горация. Помпей возвратился в Рим после объявленной Октавианом Августом в 29 г. до н.э. амнистии, связанной с его победой над войском Антония и египетской царицы Клеопатры.


Ст. 2. Под знамя Брутова воинства. Марк Юний Брут, противник Юлия Цезаря и глава заговора против него, один из убийц Цезаря. Происходил из древнего рода Луция Юния Брута, основателя республики. Был приверженцем сенатской оппозиции. В сентябре 44 г. до н.э. прибыл в Афины для набора войска, куда вступил Гораций и с ним Помпей Вар. Оба принимали участие в походах Брута в Фессалии, Македонии и М. Азии.

Ст. 3. Кому обязан. Скрытый намек на благодеяние Августа, помиловавшего своих противников.

Ст. 4. К нашим богам. Подразумеваются боги-пенаты как покровители римской державы.

Ст. 7. Свив венок. В древности пирующие украшали головы венками и умащивали волосы благовонным маслом. Заметно противоречие с тем отношением к традиции, какое Гораций высказывает в предыдущей оде (Od. I, 38).

Ст. 9. Под Филиппами. Имеется в виду поражение при Филиппах, небольшом городке в Македонии, где осенью 42 г. армия Брута и его сподвижника Кассия была разгромлена Марком Антонием. Кассий погиб, а Брут через двадцать дней после второго сражения, видя, что войско его обращено в бегство, покончил с собой.

Ст. 10. Щит, который в страхе отбросил я. Мотив брошенного щита заимствован у греческого поэта Архилоха (VII в. до н.э.), в свидетельстве о котором читаем: «Архилох, как бы хвастаясь перед нами тем, что он бежал, бросив щит, говорит в стихотворениях о самом себе: „Какой-нибудь житель Самоса хвастливо украшается теперь щитом, который я оставил невольно непорочным в кустарнике; сам же я избежал смертного конца”» (См.: Секст Эмпирик, представитель греческого скептицизма II в. н.э., «Три книги Пирроновых положений», III, 216). Мотив был подхвачен поэтической традицией, и, скорее всего, Гораций придумывает этот эпизод ради пустой бравады. В войске Брута он был военным трибуном (одним из шести офицеров легиона, командовавших попеременно); в его ведении находился учет солдат, наблюдение за порядком службы, устройство стоянок, снабжение продовольствием; поэтому он вообще мог не иметь щита по сравнению с обычным воином.

Ст. 13. Меня Меркурий. Меркурий был покровителем поэтов как мифологический изобретатель лиры. За свое случайное спасение Гораций полагает себя обязанным ему, думая еще раз о том, что сама судьба распорядилась о его призвании стать поэтом.

Ст. 13. Быстрый. Отличительная характеристика Меркурия как вестника богов.

Ст. 14. В густом тумане. Очень похоже на гомеровское выражение, ср. «Илиада», III, 380 и сл. (о Парисе):

Но Киприда его от очей, как богиня,
Вдруг похищает и, облаком темным покрывши, любимца
В ложницу вводит...

См. также «Илиада», V, 344 и сл. (об Энее):

На руки быстро его Аполлон и приял и избавил,
Облаком черным покрыв...

Ст. 15. Тебя же снова поглотили. Помпеи Вар, вероятно, вступил в войско Секста Помпея, командовавшего флотом и представлявшего достаточно серьезную опасность для Антония и Октавиана.

Ст. 17. Пир, должный Юпитеру. Т.е. вызванный обязательством (по данному когда-л. обету) пир.

Ст. 21. Вином массийским. Вино с виноградников в районе горы Массик в Кампании. Вместе с фалернским, цекубским и каленским принадлежало к лучшим сортам вин.

Ст. 21. Кубки. Вместительные египетские кубки из тонкого металла, и потому нетяжелые (levia); внешне напоминали семенную коробочку колокасии, растения типа кувшинки с мелкими цветками, собранными в початки.

Ст. 22. Из раковин. Имеются в виду раковины, предназначенные для хранения благовоний, или чаши в виде раковин.

Ст. 25. Кого Венера выберет. Распорядитель пира мог выбираться жребием. С этой целью бросали кости: либо четыре тала (talus), имевших цифры 1, 3, 4, 6 на четырех сторонах, либо три тессары (tessara) с цифрами на шести гранях. Если в первом случае выпадали разные числа, такой бросок считался удачным и назывался «Венериным», Во втором случае счастливым объявлялся бросок с тремя «шестерками». Набравший лучшее количество очков становился своеобразным тамадой.

Ст. 27. Поклонник Вакха. Гораций имеет в виду эдонов, народ во Фракии, где процветал культ бога Вакха и вместе с ним неумеренное потребление вина (отсюда глагол bacchari, «праздновать вакханалии» = «буйствовать»).

[13/16Тучков С. А.


О ты, с которым приближался
К последним жизни я часам,
Как Марса славою пленялся
И Брут начальником был нам.

5 Какой блаженною судьбою
Я зрю желанный твой возврат?
Возлюбленный Помпей! С тобою
Делил я грусть и тьму отрад.

В день Филиппинского сраженья
10 Воспомни как я был с тобой,
И где, исполн геройска рвенья,
Повергнул меч и щит я свой.

О день ужасный! День жестокий!
В кой смерть, стремясь во всех полках,
15 Лила обильны крови токи,
Героев повергая в прах.

Меня, трепещуща средь боя,
Меркурий щедрый сохранил —
Покрыв густою темнотою,
20 От лютой смерти удалил;

А ты, ревущими волнами
Быв в бурно море увлечен,
Сражался паки со врагами,
Сколь ни был битвой утомлен.

25 Итак, за жизни сохраненье,
За отвращенье многих бед
Воздай богам благодаренье,
Сверши Зевесу свой обет.

От службы трудной удалися,
30 Да усладится жизнь твоя;
Под лавры опочить склонися
Столь храбра воина, как я.

Вкуси за бедствия отрады,
Наполни кубок сей вином;
35 Да воскурятся ароматы,
Да свежей гедеры венцом

Чело твое покрыто зрится
Среди усердна торжества —
Забота, грусть да удалится;
40 Царем кто будет пиршества́,

Тот знай — я пить расположился,
И как фраки́янин напьюсь.
Мой дух к забавам устремился;
Я пеньем, пляской взвеселюсь.

45 Коль кто, чрез столь велико время
Мог друга в дом свой возвратить,
О нем забот отвергнув бремя,
Себя приятно позабыть!

Тучков С. А., «Сочинения и переводы», М., 1816, ч. 1, с. 120—121.

Ода V. К Помпею Варусу. Поздравляет его с возвращением в Рим.


Ст. 9. Филиппия. Деревня в Македонии, недалеко от Салоники, построенная на развалинах древней Филиппии. Знаменита победой, одержанной Октавием и Антонием над Брутом и Кассием.

Ст. 12. Здесь Гораций смеется над своей трусостью.

Ст. 41. Фракияне почитались народом грубым, жестоким, и большими пьяницами.

[14/16Фет А. А.


О ты, что смерти страх не раз со мной делил,
Когда нас Брут водил во времена былыя,
Кто наконец тебя квиритом возвратил
Отеческим богам под небеса родныя?

5 Помпей, товарищ мой, первейший из друзей,
С кем часто долгий день вином мы коротали
В венках, сирийский весь растративши елей,
Которым волоса душистые сияли!

С тобой я пережил Филиппы, при тебе
10 Бежал, бесславно щит свой покидая в страхе.
В тот день и мужество низвергнулось в борьбе,
И грозные бойцы в крови легли во прахе.

Но средь врагов меня, в туман сокрыв густой,
Испуганного, спас Меркурий быстрокрылый,
15 Тебя ж в сражение за новою волной
Опять умчал прилив неотразимой силой.

Итак, обещанный Зевесу пир устрой
И отдыха ищи для членов утомленных
Войною долгою, под лавр склонившись мой —
20 Да не щади тебе бутылок обреченных.

Массийской влагою размывчивой щедрей
Фиалы светлые наполни, и смелее
Из емких раковин благоуханья лей.
Кто позаботится достать плюща скорее

25 Иль мирта для венков? Кого-то изберет
Венера во главу пирующего круга?
Со мной теперь любой фракиец не сопьет:
Так сладко буйствовать при возвращеньи друга.

Впервые: Фет А. А., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1856.

Од. VII. Много писали и спорили о времени сочинения этой оды и о самом лице Помпея Вара, смешивали его с Помпеем Гросфом, к которому написана ода, (см. II, 16). Вар подобно Гросфу, сражался при Филиппах под знаменами Брута, после неудачи отправился к Сексту Помпею в Сицилию и, вместе с прочими, будучи прощен, воротился в Италию. Поэтому предлежащая ода не могла быть написана позже 716 года.


Ст. 3. Квиритом, т. е. полноправным гражданином.

Ст. 9. Филиппы: см. о жизни Горация.

Ст. 14. Гораций, рассказав в предыдущей строфе о своем постыдном бегстве, может быть, хочет польстить своему самолюбию мыслью, что Меркурий, покровитель лиры, спас в нем будущего великого поэта.

Ст. 17. Благодарственные жертвоприношения оканчивались пиршествами.

Ст. 19. В Риме деревья насаждались не только у входов домов, но и на крышах. Гораций говорит о таком лавровом дереве, а, может быть, не понимал ли он под лавром славы своей?

Ст. 26. Глава пиршества избирался по жребию. Если брошенные кости (из которых на каждой были четыре цифры: 1, 3, 4, 6, а 2 и 5 были пропущены) ложились так, что разом показывали все цифры 1, 3, 4, 6, то это называлось жребием Венеры.

Ст. 27. Эдонцы — фракийцы, известные пьянством.

[15/16Церетели Г. Ф.


Помпей, со мной под Брута водительством
Не раз в глаза глядевший опасности,
Кто возвратил тебя квиритом
Небу Италии, отчим Ларам?

5 Мой друг любимый, часто с тобой вдвоем
Я сокращал день скучный пирушкою,
Чело венком увив, на кудри
Блеск наведя аравийским мирром.

С тобой Филиппы, бегство поспешное
10 Я вынес, кинув щит не по-ратному,
Когда, утратив доблесть, долу
Грозный позорно склонился воин.

Меня Меркурий быстро сквозь строй врагов
Провел, окутав тучей дрожащего,
15 Тебя ж волна вновь в бой втянула,
В жертву отдав разъяренным хлябям.

Ты, по обету, пиром Юпитера
Теперь почти — и, службой измученный,
Под лавром протянись и кубков
20 Ты не щади, для тебя готовых.

Наполни чашу скорбь отгоняющим
Массикским, миро лей из уемистых
Сосудов... Кто теперь из мирта
И сельдерея венок сготовит?

25 Кого Венера пира хозяином
Из нас назначит? Словно эдонянин,
Беситься буду, — друг вернулся,
Сладко мне с ним за вином забыться!

Впервые: «Гораций: Полное собрание сочинений», М.—Л., 1936, с. 65—66.

Ода 7. Помпей Вар, к которому обращена Ода, известен только из этой Оды и схолий к ней. Возможно, что он вернулся в Рим благодаря объявленной Октавианом в 29 году амнистии участникам гражданских войн после победы над Антонием и Клеопатрой. Ода эта вольно переведена Пушкиным («Кто из богов мне возвратил»), причем в отрывке «Цезарь путешествовал» Пушкин говорит, что не верит трусости Горация: «хитрый стихотворец хотел рассмешить Августа и Мецената своей трусостью, чтоб не напоминать им о сподвижнике Кассия и Брута». Размер: Алкеева строфа.


Ст. 1. ...Под Брута водительством... Гораций занимал в войске Марка Юния Брута должность начальника легиона и участвовал в сражении при Филиппах.

Ст. 3. Квирит — мирный римский гражданин.

Ст. 13. Меркурий. См. Оды I, 10. Гораций говорит, что Меркурий его спас так, как спасали людей боги у Гомера — окутав облаком и сделав невидимым. Ср. «Илиаду», III, 380 слд., где Афродита таким образом спасает от Менелая Париса: «...но Киприада его от очей, как богиня, Вдруг похищает и, облаком темным покрывши любимца в ложницу вводит...» (перев. Гнедича).

Ст. 22. Массикское вино. Вино из винограда с горы Массика в Кампании — было одним из лучших, наряду с другими кампанскими винами — цекубским, каленским, фалернским.

Ст. 25. Венера — вместо «бросок Венеры», т. е. самое лучшее положение брошенных игральных костей.

[16/16Шатерников Н. И.


О, ты, что часто в крайних опасностях
У Брута в войске вместе бывал со мной,
Кто возвратил тебя квиритом
Небу родному, богам отчизны, —

5 Помпеи, о, первый в милых товарищах,
С которым часто дни сокращали мы
Вином, венок надев на кудри,
Их малобатром облив сирийским?

С тобой Филиппы, бегство проворное
10 Узнал я, бросив щит опозоренный, —
Как пала доблесть и постыдно
Грозные прежде к земле припали.

Но сам Меркурий быстро пронес меня
Сквозь войско вражье, в туче, дрожащего;
15 Тебя ж, в сраженья вовлекая,
В бурное море умчали волны.

Воздай, как должно, яства Юпитеру
И, утомленный долгим скитанием,
Ложись сюда, под сенью лавра,
20 Чаш не щадя, для тебя хранимых.

Пьянящий массик в кубки красивые
Ты лей обильней! Мази пахучие
Вот в емких блюдцах. Кто ж скорее
Сочный совьет сельдерей венками

25 Иль мирт? Кого же пира правителем
Венера ставит? Буду безумствовать
Я, как фракиец... Нынче сладко,
Друга встречая, забыть мне разум.

Шатерников Н. И., «Гораций: Оды», М., 1935.

ОДА 7. Одна из самых популярных од Горация, обращенная к его другу, Помпею Вару, вернувшемуся в Рим мирным гражданином (квиритом) по окончании войны против Антония и Клеопатры. Ода эта вольно переведена Пушкиным («Кто из богов мне возвратил...»). В отрывке «Цезарь путешествовал...» Пушкин, приводя часть этой оды, говорит от лица Петрония, что не верит трусости Горация: «Хитрый стихотворец хотел рассмешить Августа и Мецената своей трусостью, чтобы не напомнить им о другом...»

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016