КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

carmina iii xii


текст • переводы • гринфельдcommentariivarialectioprosodia

Бобович Б., Кранцфельд А. Голосовкер Я. Э. Гофман М. Кокотов А. Ю. Корчагин А. О. Лебедев В. Лебедев-Кумач В. И. Мелихов В. А. Орлов В. И. Порфиров П. Ф. Север Г. М. Семенов-Тян-Шанский А. П. Стадлин А. Степанцов С. А. Фет А. А. Церетели Г. Ф. Шатерников Н. И.

[1/19Бобович Б., Кранцфельд А.


Нам, несчастным, недоступно ни любить, ни горе наше утопить в вине янтарном... Мы должны внимать бездушным наставленьям злого дяди...

Уж бедняжку Необулу легкокрылый сын Киприды от работы отвлекает, ослепив ей очи яркой красотой липарца Гебра...

Он прекрасен, умащенный скользким маслом, иль плывущий в мутно-желтых водах Тибра... Он наездник и боец непобедимый...

Он прекрасен на охоте, когда мчится за оленем или с ловкостью пронзает кабанов, в кусты бежавших...

1914 г. Бобович Б., Кранцфельд А., «Неискренние стихи», Одесса, 1916, с. 25.

Жалоба девушки. Из Од Квинта Горация Флакка (III, 12). П. О. Паталову.

[2/19Голосовкер Я. Э.


О, как грустно, Необула, избегать игры Амура,
Не осмелиться похмельем смыть тоску, а осмелеешь,
Языком отхлещет ментор.

Где же, баловень Киферы, где плетенка для кудели,
5 Трудолюбие Минервы? Ты унес их в сновиденья
О красавце из Липары.

Как у юноши, у Гебра, тиберийскою волною
Торс лоснящийся омоет — он затмит Беллерофонта
И в борьбе и в беге спорый,

10 Он оленя на поляне вдоль стремительного стада
Легким дротиком нагонит, кабана в колючей чаще
На рогатину подденет.

Впервые: «Гораций: Избранные оды», М., 1948, с. 50.

Ода 12. Раздумье Необулы.

[3/19Гофман М.


Не дано нам, бедным девам,
сладких игрищ в честь Амура.
Не дано нам и несчастья потоплять в вине забвенья,
не боясь упреков дяди.
5 Необула, сын крылатый
Кифереи отнимает
у тебя корзинку с тканьем и Минервы дар — старанье.
Необула, липареец
в волнах Тибра моет плечи,
10 умащенные для битвы.
Самого Беллерофонта победивший в конном беге,
победитель и в кулачном
бое, грозный Гебр бросает —
в убегающих оленей
15 перепуганной толпою копья меткие и ранит
кабана в кустах тенистых.

Гофман М., «Гимны и оды», СПб., 1910, с. 22.

[4/19Кокотов А. Ю.


Никого не полюбишь, и вина не пригубишь —
Дядя высмотрит и осмеет:
Взаперти Необула живет.

Но корзинку для пряжи ты уронишь и даже
5 Всю работу утянет из рук
Влажной пены проказливый внук,

Лишь увидишь, как воин, горделиво спокоен,
В воды Тибра по пояс зайдет,
Смоет масла и бронзой сверкнет.

10 Вепря примет на пику, скачку вынеся дику,
Лань догонит, что ветер степной.
Хуже всадник его — Гиппоной.

2015 г. «Квинта Горация Флакка десять избранных од», Торонто, 2016, с. 29.

[5/19Корчагин А. О.


Несчастны девы, что не могут
ни волю чувствам дать, ни горе
вином залить, но замирают,
боясь укоров злобных дяди.

5 Так у тебя, о Необула,
к вязанию охоту отнял
крылатый Купидон, а в мыслях
твоих лишь Гебр, липарец славный,

свои сияющие плечи
10 омывший в водах Тибра, всадник
прекраснее Беллерофонта,
искуснейший в борьбе и в беге.

Из лука он стреляет метко
в бегущих по полю оленей
15 и с легкостью убить способен
в кустах таящегося вепря.

2014 г.

[6/19Лебедев В.


Отозваться пылкой страсти, забывать ее в похмелье
Не дано нам — среди страха, без отрады, без веселья,
Средь упреков и в разлуке молодые вянут силы.

У тебя, о Необула, сын Цитеры легкокрылый
5 Твою пряжу застилает, вьется пухом под руками —
И прекрасный образ Гебра вырастает пред очами.

Вот он, тибрскою волною и прохладой оживленный,
И никем ни быстротою, ни ударом побежденный!
Всадник лучший, самого Беллерофонта величайший...

10 Это он ходил на вепря в дикий темный лес ближайший;
В поле робко убегавших, словно сонм гонимых теней,
Это он копьем железным поражал стада оленей...

«Гимназия», Ревель, 1900, кн. 1, с. 47.

Из Горация.

[7/19Лебедев В.


Как печально положенье девы юной!
Дать не может волю чувству,
сладким соком винограда скорбь сердечную смягчить —
век должна она страшиться
5 порицанья слов жестоких,
от всегда суровых братьев своего отца родного.
У тебя, о Необула, похищает дерзновенно
всю рабочую корзинку легкокрылый сын Венеры,
а красавец Ебр липарский твою пряжу отнимает —
10 не дает заняться делом и искусством кропотливым!
Вон он в воды Тибра смело свои плечи погружает,
умащенные для боя... На коне гарцует лучше
и стройней Беллерофонта.
Он в бою неодолимый, в беге он непобедимый,
15 на открытом поле ловко стадо робко оленей
стрелой меткой поражает и рогатиной пронзает
грудь могучую у вепря.

Лебедев В., «Новое дело», Тверь, 1909, с. 91.

Из К. Горация Флакка.

[8/19Лебедев-Кумач В. И.


Так печально, ни любовью не потешиться немного,
ни вином тоски не скрасть, а не то дрожать и слушать
злые дядины укоры.

У тебя, о Необула, спицы тонкие уносит
5 злой Амур, и кружит пряжу, дар хозяйственной Минервы,
красота Липарца Гебра,

в миг, когда он в волнахТибра торс душистый омывает;
он, ездок, Беллерофонта лучше, чей кулак и ноги
никогда не сплоховали;

10 он, кто может в чистом поле стадо быстрое оленей
затравить и в дикой чаще затаившегося злого
кабана словить искусно.

1914 г. «Литературная Россия», М., 1979, 23 ноября, с. 23.

<1914—1918 гг.> Кн. III, Ода XII. К Необуле.

[9/19Мелихов В. А.


Тот несчастен, кто прав на любовь не имеет —
Ему сладким вином своей страсти не смыть;
Он пред взором жестокого дяди робеет,
Средь упреков боится, не смеет любить.

5 Необула! Крылатый юнец запрещает
За работой тебе близ корзинки сидеть,
И тебя красота липарейца пленяет —
Гебр заставил занятье Минервы презреть.

Он красив, когда с плеч своих масло смывает,
10 Иль свободно плывет в желтых тибрских волна́х,
Лучше Беллерофонта конем управляет,
Непобеден в кулачном бою и в бегах.

Он искусно оленей, бегущих по полю,
Смертоносным копьем приучился разить;
15 И не раз для него выпадало на долю
Кабанов в лесной чаще без промаха бить.

«Гермес», Пг., 1912, № 17, с. 451.

К Необуле.

[10/19Орлов В. И.


Не владеть милого сердцем, не уметь в Вакховой чаше
потоплять лютое горе, и еще слышать укоры
от родни — бедная дева!

Здесь лежит праздно корзинка, там шитье, ткани забыты;
5 все Амур выгнал из мысли красотой юного Герба;
лишь его видит и слышит —

то коня в поле смиряет, ни в бою, ни на ристанье
никогда не побежденный; то в волнах Тибра смывает
пыль и масть с гру́ди широкой;

10 то стрелой метко-могучей из среды смутного стада
он берет лучших оленей; то вепря мрачное ложе
в глубине чащи находит.

Орлов В. И., «Опыт перевода Горациевых од», СПб., 1830, с. 107.

1830 г. Ода XII. К Необуле. (Размером подлинника.)

[11/19Порфиров П. Ф.


Доля девушек злосчастных — ни любви не отдаваться,
Ни топить в вине отрадном грусть, иль — после волноваться,
Вдруг как дядя забранит.

У тебя же, Необула, сын Цитеры легкокрылый —
5 Глядь — и взял корзинку с пряжей — труд самой Минерве милый —
Тотчас, Гебр тебя пленит,

Лишь увидишь, как он в Тибре моет плечи, полный неги,
Он быстрей Беллерофонта на коне своем, ни в беге
Ни в борьбе не побежден;

10 И искусно в чистом поле бьет оленей он бегущих,
Выгнав из лесу на волю; вепрь ли скрылся в темных кущах —
В миг его подденет он.

Впервые: Порфиров П. Ф., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1902.

К Необуле.


Ст. 6. Гебр — юноша красавец с Липарских островов, в котораго влюблена Необула.

Ст. 7. После состязания.

[12/19Север Г. М.


Горе той, что сердцу воли дать не может, ни отрадным
разогнать вином тоску, в безумном страхе
хлесткой дядюшки злословья плети сжавшись.

От тебя уносит прялку Кифереи сын крылатый,
5 и Минервы труд искусницы уносит
блеск липарца, Необула, жгучий Гебра —

лишь увидишь, как смывает с плеч он масло в волнах Тибра,
конный краше самого Беллерофонта,
ни ногой, ни кулаком не превзойденный.

10 И в летящих на просторе стадом бешеным оленей
ловкой дротик он рукой метнет, и вепря —
что в густой крадется чаще — встретит смело.

2008 г.

К Необуле. Ода II XIII — метрическая, семантическая и грамматическая имитация греческих образцов. Источником вдохновения для Горация могли послужить: 1) стихотворение Алкея, фрагмент которого сохранился (Bergk, 58):

ἔμε δείλαν, ἔμε πάσαν κακοτάτων πεδέχοισαν...
Меня, несчастную, меня всем несчастьям причастную...

2) стихотворение Сапфо, фрагмент которого сохранился (Bergk, 619):

Γλύκηα μᾶτερ, οὔτοι δύναμαι κρέκην τὸν ἴστον,
πόθῳ δάμεισα παῖδος βραδίναν δι᾽ Ἀφροδίταν...

Милая матушка, не в силах я ткать пряжу,
[меня] покорил мальчик стройный через Афродиту...

Ода состоит из четырех ионических декаметров — из 40 восходящих иоников (ionicus a minore). Бентли (Bentley) распределяет текст на четыре строфы по декаметру каждый. Такое распределение он возводит к авторитету Гефестиона, который указывает: «Гораций, например, десятистоповые восходящие ионики Сапфо объединил в одну систему». Это указание позволяет печатать стих по меньшей мере двумя способами, которые и приняты в наше время: 1) две строки по четыре ионика и одна строка с двумя; 2) одна строка с четырьмя иониками и две строки по три. Обоим способам благоприятствует почти полная синафея и отсутствие регулярной цезуры. Независимо от способов публикации, ионический декаметр остается декаметром из иоников — стихом из десяти стоп ionicus a minore UUŪŪ.

Ода — единственное полноценное стихотворение, написанное на латыни иоником. Соответственно, внимание критиков Ода всегда привлекала больше редким метром, чем содержанием. Комментаторы отмечали, что как образец метрического мастерства ода «замечательно выделяется на фоне прочих», но с оговорками. Например, Вилер (Wheeler): «Ода является имитацией из Алкея... Алкей сочинил этим метром множество од, но Гораций — ввиду трудности применения ионика на латинском — имитирует только эту одну... Ионик, как представляется, был опробован Горацием только раз и оставлен — ввиду своей трудности; в латинском языке недостаточно слов, способных обеспечить требования ритма». Маклин (Macleane): «Как может показаться, Гораций, имитируя предмет оды Алкея... попробовал имитировать метр также. Греческий образец, как обычно, имеет гораздо более тонкий эффект».

Гораций, считавший своей главной заслугой адаптацию греческой силлабо-метрики, и создание таким образом латинской, в каждой оде так или иначе экспериментирует. Ода III XII представляется не очередным экспериментом в ряде прочих, а отдельной пробой, раскрывающей, в частности, понимание Горацием несостоятельности латинского языка как «настоящего поэтического». При адаптации греческих стихов Гораций так или иначе был ограничен законами латинской морфонологии. Все использованные им системы возникли в недрах чужого языка, который допускал более высокий порядок метрической вариативности. В полной мере в латинском языке такой порядок оказался недостижим. Очевидно, что Гораций был удовлетворен только адаптацией Алкеевой, Сапфической малой и Асклепиадовой строф (эти системы и стали его главным метрическим инструментом) .

«Исконно греческий» ионик, в частности, поддавался адаптации намного тяжелее прочих размеров . И выбор такого содержания для такой формы — для построения такого специфичного образа оды — здесь особенно примечателен.

Главный образ стихотворения — римская девушка, сидящая взаперти в римском доме, под строгим надзором дяди. Само имя несчастной римлянки — греческого происхождения. (Необулой звали девушку, на которой безуспешно пытался жениться Архилох — этот неудавшийся брак также вносит свой вклад в создание образа.) Повинуясь стандарту римской добродетели (domi sedit, lanam fecit — «дома сидит, шерсть прядет»), она день за днем проводит в своей комнате. Она наблюдает в окно некого блестящего юношу, тоскует и плачет — по нему и по собственной жизни.

Образ прядущей девушки — наиболее согласующийся с «поэтическим механизмом» ионика, и наоборот. Ionicus a minore, и в Греции, и в Италии, был на слуху с незапамятных времен, и в данном случае в проведении образа играет главную роль. Этот трехдольный размер соответствует ритмическому шаблону, по которому нога управляет колесом прялки (когда ткачиха выпрядает шерсть в нить). Остановив и захватив педаль в первой доле, нога дает толчок ко второй. Затем, к третьей, колесо разгоняется и по инерции заканчивает оборот к первой доле следующего «такта». Эта последовательность двух коротких и двух долгих движений, очевидно, явилась акустическим прототипом самого метра. Если читать ионик «аутентично», поднимая арсис (здесь первый долгий) на квинту, стих будет звучать именно как скрипящее деревянное колесо .

Римскому уху, так же как греческому, этот скрип был знаком с колыбели; сам звук фиксировал конкретный эмоциональный шаблон. Образы этой оды, будучи выражены таким особым размером, приобретают оттенок тоски и печали линейно, словами, невыразимый. Возможно, необычная даже для самого Горация концентрированность этой короткой оды обусловлена действием такого шаблона на текст. Тоска и печаль «запускаются» с самого первого слова, с первого такта — оборота колеса прялки, за которым сидит несчастная девушка.

1—3. Строгость дядей в Риме вошла в поговорку. Дядя был опекуном семейства когда сам отец либо отсутствовал, либо умирал. (В этом отношении у дяди в Риме был такой же «имидж», как у злого отчима в наши дни.) Рисуется комната в римском доме; ставни распахнуты (оконного стекла во время Горация в Риме не было), из окна открывается вид на Тибр. Необула — нога на педали, руки на челноке и пряже. Но сердцем она далека от мира Минервы, богини кропотливых искусств и ремесел. День за днем проводит она в своей комнате — и день за днем смотрит в окно, на залитые солнцем берега Тибра.

4—6. На реку приходит великолепный Гебр, который явился с яркого юга, с Липарских островов у Сицилии. Это не доморощенный заурядный «римский атлет», это настоящий греческий герой. Он приходит, ныряет в мутную воду — смыть масло после гимнастических и военных занятий на Марсовом поле, которое как раз за рекой. Необула представляет как Гебр гарцует на лучшем коне. Даже сам Беллерофонт, который вознесся к небесам на крылатом Пегасе, ему не чета; ему никто не чета — ни в скорости, ни в ловкости, ни в отваге.

7—9. Зоркий Гебр-охотник — посреди бескрайнего поля, под бездонным небом — стоит, ожидая бегущих оленей. Невидимые загонщики направляют зверей навстречу. Эффектно, и очень опасно; дикий вепрь — самый жуткий средиземноморский зверь — ловко крадется по зарослям и выжидает как бы коварней напасть. Но пусть бросается из любой чащи — для него везде готова рогатина.

10—12. Вот Гебр плывет, вот он верхом, вот дерется, вот мчится; вот охотится на оленя, вот на страшного вепря. Шесть стремительных ярких мазков — сияющий мир, полный света, энергии и движения. Этот простор теснится в груди Необулы и разрывает сердце, но вокруг по-прежнему тоскливые стены, стылый мир «правильной римской девочки», в котором движется только колесо ненавистной прялки. Неподражаемая динамика образов — в унылом однообразном ритме; необыкновенно прочувствованный и обозначенный антагонизм.

В отношении грамматических особенностей, Ода во многом представляет собой «греческий текст латинскими словами». Несколько явных грецизмов в таком контексте и антураже подчеркивают идею неприспособленности, «негодности» латинского языка для «подлинной поэзии», как ее понимает Гораций (который знал греческий так хорошо, что мог писать на нем стихи, но не рисковал — язык не был для него родным).

Ода — аллегория о «взаимоотношениях» латинского языка и подлинной поэзии, как ее понимает Гораций. Необула — образ, возможно, всей римской поэзии в целом. Она проливает слезы о недоступном Гебре с блестящих Липарских островов; Гебр — «красавец-греческий», у которого без труда получается все о чем «латинская дева», «под бичом» морфонологических законов своего «дядюшки-языка», может только мечтать. Ей остается сидеть в четырех стенах и ткать постылую пряжу «италийских ладов» (Itali modi; ср. в оде III XXX, 13—14). От засилья греческих слов и наименований ей только хуже. Ни о каких плодотворных «взаимоотношениях», утверждает Гораций, речи быть не может.

Ода представляется не просто своеобразной ламентацией Горация по поводу «поэтической бесперспективности» родного языка. Она развивает высказывание Цицерона («Тускуланские беседы» I 3): «Ученостью и всеми видами грамоты Греция нас превзошла». Пребывая и обучаясь в Греции, Гораций хорошо прочувствовал объективные причины, по которым такое превосходство имело место. Этим стихотворением Гораций, очевидно, добавляет к цитате: «превосходит и будет превосходить всегда».


2—3. В безумном страхе... злословья плети. Metuentis patruae verbera linguae; «боящихся дядюшкиного плетей языка». Экспликация ἐπιπλήσσειν: 1) бить, ударять; 2) бранить, порицать.

4. Прялку. Qualum; корзинка, плетенка для пряжи. Метонимически как прядение, ткачество.

4. Кифереи. Киферея — эпиклеса Афродиты, по названию острова Кифера, на котором находился один из главных центров ее культа.

4. Кифереи сын крылатый. Эрот.

5. Минервы труд. Пряжу.

6. Липарца. С Липарских островов.

6. Гебра. Hebrus — мужское имя, происходящее от названия главной реки Фракии. Имя для римского уха такое же неримское, как остров, откуда происходит юноша, и звучит также ярко. (Liparae звучит сходно с λῐπᾰρός (масляный, намазанный маслом; блестящий, жирно отсвечивающий), что согласуется со значением nitor (сверкание, яркий блеск); Маклин в этом отношении замечает: «Липары, надо признать, странный выбор для этого стихотворения».) Сопоставление Liparaei nitor Hebri (блеск липарца Гебра) с Cythereae puer ales (крылатое дитя Киферы) — сравнение Гебра с самим Эротом. Выбор имени «Гебр» также не случаен. Когда Орфея разорвали на куски яростные фракиянки, его голова была брошена в Гебр (по Алкею, самую прекрасную реку). Поток вынес голову в море, к берегам Лесбоса, где ее стали хранить и почитать как великую ценность. Лиру Орфея привезли в Митилены, где стали хранить в храме Аполлона, подвесив на стену. Образ юноша Гебр — Липарские острова (которые и сегодня имеют второе название Эолийские, созвучное с Эолидой, откуда происходит греческая силлабо-метрическая поэзия) оттеняет идею стихотворения.

7. Как смывает... в волнах Тибра. Подразумеваются гимнастические и военные занятия юношей на Марсовом поле за Тибром. После этих занятий юноши обычно купались в Тибре, смывая с тела масло, наносимое для упражнений в борьбе — по греческому обычаю. О таких занятиях ср. в оде I VIII, 8 и сл.

8. Беллерофонта. Неудавшаяся попытка вознесения Беллерофонта на Пегасе к небесам вносит свой вклад в идею стихотворения. Последний слог в Bellerophonte, который по-латински должен быть кратким, стоит в долгой позиции — по-гречески.

10—12. Грамматические грецизмы: catus iaculari в функции catus iaculandi, celer excipere в функции celer in excipiendo/ad excipiendum. Arto fruticeto ср. у Гомера. Тж. aper (вепрь, кабан) — от κάπρος. Гомер, «Одиссея» XIX, 439:

ἐν λόχμῃ πυκινῇ κατέκειτο μέγας σῦς...
Там огромный кабан залег меж кустов густолистых...

[13/19Семенов-Тян-Шанский А. П.


Пожалейте ту, что хочет волю чувству дать живому
И тоску развеять хмелем, но от страха обмирает
Перед тяжестью укоров.

Ведь у бедной Необулы легкокрылый сын Венеры
5 Уж похитил и корзинку и работу — дань Минерве:
Ослепил ее блеск Гебра,

Что смывает в волнах Тибра с плеч могучих натиранье, —
Гебра-всадника, искусней самого Беллерофонта;
Он не знает поражений

10 Ни в бою, ни в быстром беге: он искусно на поляне
В бег оленей поражает, а в кустах и в дебрях леса
Ловко вепря добывает.

Впервые: «Гермес», Пг., 1916, № 10, с. 238.

(2) Жалоба Необулы [III, 12]. Эта ода навеяна поэту одной из песен Алкея, от которой до нас дошел только ничтожный фрагмент, именно начальные стихи.


(2) Ст. 4. Легкокрылый сын Венеры — Амур (Купидон), постоянный ее спутник.

Ст. 5. Корзинка — подразумевается корзинка с шерстью для рукоделья.

Ст. 6. Гебр — собственное имя.

Ст. 8. Беллерофонт — сын Главка, царя Коринфского, по мифу убивший чудовище Химеру.

[14/19Стадлин А.


Не позволено несчастным давать волю любви чарам,
заливать вином печали, и приходится им плохо
от ворчанья злого дяди.

Скучно бедной Необуле! Утащил Амур крылатый
5 спицы, пряжу и корзинку, и работать неохота —
Гебра взор пленил ей сердце!

Он блистает красотою, искупавшись в волнах Тибра,
он лихой наездник, лучше самого Беллерофонта,
и в бою, и в беге славный,

10 поражает ловко стадо перепуганных оленей,
их преследуя по полю, и бродящего в болоте
выгоняет лихо вепря.

«Гермес», Пг., 1908, № 17, с. 458.

Жалоба.

[15/19Степанцов С. А.


Увы! Сколь тошно девичье житье:
Бранится дядя (взялся за свое),
Ни волю дать любовному веселью,
Ни вверить горя сладостному хмелю.

5 Коль сядешь прясть — не убежишь заботы:
Шалун крылатый рвет из рук работу.
Берешься за тканье — охоты нет,
Как поглядишь на Гебра юный цвет:

Вот в Тибре моет крепкое плечо,
10 А вот коня пришпорил горячо;
В бою кулачном нет его сильнее,
А в беге переспорит он Борея,

Охотник меткий на оленье стадо,
И вепря ловко гонит из засады, —
15 Во всем хорош, и нет его милей.
А ты сиди, пряди, тоскуй, не пей!

[16/19Фет А. А.


Несчастье не играть любовию отрадной,
Не омывать тоски во влаге виноградной,
Дрожа, чтоб дядя не бранил.

Твою корзину, шерсть, лишь только ты взглянула,
5 Крылатый мальчик вмиг похитил, Необула:
Блестящий Гебр тебя пленил.

Бежит ли с плеч его душистых влага Понта,
Иль правит он конем ловчей Беллерофонта,
В бою и в беге первый он.

10 Хитрец оленя в бег копьем в проворном стаде
На поле ловок бить, и знает, где в засаде
Кабан кустами окружен.

Впервые: Фет А. А., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1856.

Од. XII. Трудно определить, кто была Необула, к которой относится эта ода, да и самое время сочинения оды неизвестно. Некоторые критики считают ее подражанием Алкею. Гораций говорит, что Необулу некому бранить за ее увлечение, которое до того сильно, что она забыла свое обычное рукоделье.


Ст. 6. Гебр, вымышленное имя юноши.

Ст. 6. Беллерофонт, сын Главка, см. II, Од. 7, 18.

[17/19Церетели Г. Ф.


Дева бедная не может ни Амуру дать простора,
Ни вином прогнать кручину, а должна бояться дяди
Всебичующих упреков.

Прочь уносят шерсть и прялку трудолюбицы Минервы
5 От тебя, о Необула, сын крылатый Кифереи
И блестящий Гебр Липарский,

Лишь увидишь, как смывает масло с плеч он в водах Тибра,
Конник, что Беллерофонта краше, ни в бою кулачном
Не осиленный, ни в беге.

10 В ланей, по полю бегущих целым стадом, он умеет
Дрот метнуть и, быстр в движеньи, вепря, что таится в чаще,
На рогатину взять смело.

Впервые: «Гораций: Полное собрание сочинений», М.—Л., 1936, с. 111.

Ода 12. К Необуле. Размер: ионики (в переводе — хореи).

[18/19Церетели Г. Ф.


Дева бедная не может ни Амуру дать простора,
Ни вином прогнать кручину, но должна бояться дяди
Всебичующих упреков.

От тебя, о Необула, прочь уносят шерсть и прялку
5 Трудолюбицы Минервы сын крылатый Кифереи
И блестящий Гебр Липарский.

Лишь увидишь, как смывает масло с плеч он в водах Тибра,
Конник, что Беллерофонта краше, ни в бою кулачном
Не осиленный ни в беге.

10 В ланей, по полю бегущих целым стадом, он умеет
Дрот метнуть и, быстр в движеньи, вепря, что таится в чаще,
На рогатину взять смело.

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 124.

Ода 12. К Необуле. Размер: ионики, примененные Горацием только в этом стихотворении. В переводе — трохеи.


Ст. 5. Минерва считалась покровительницей рукоделий.

Ст. 5. Сын Кифереи — Амур.

[19/19Шатерников Н. И.


Доля дев несчастных — воли не давать любви и горя
Не топить в напитке сладком, — а не то попреков дяди
Жди, от страха замирая.

Кифереи сын крылатый отобрал твою корзину,
5 Необула; нить пропала и старанье, дар Минервы,
От красы липарца Гебра, —

Освежил лишь в волнах Тибра умащенные он плечи,
Самого Беллерофонта всадник лучший, не сплошавший
В беге скором, в бое-драке...

10 Ловок он стрелять в оленей, стадом вспугнутым бегущих
В чистом поле; быстро может он выманивать кабана,
Что в густых кустах забился.

Шатерников Н. И., «Гораций: Оды», М., 1935.

ОДА 12. Единственная ода Горация, написанная «иониками», в подражание одному из стихотворений Алкея.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016