КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

carmina iv vii


текст • переводы • гринфельдcommentariivarialectioprosodia

Азаркович Т. Беляков М. Бриммер В. Буринский 3. А. Гинцбург Н. С. Еленева Е. Капнист В. В. Кокотов А. Ю. Крачковский В. Н. Мерзляков А. Ф. Нечаев С. Д. Орлов В. И. Порфиров П. Ф. Пупышев А. М. Рогович А. Север Г. М. Семенов-Тян-Шанский А. П. Симанков В. И. Соболев П. Срезневский И. Е. Тарасов Л. Д. Тарковский А. Тучков С. А. Фет А. А. Филимонов В. С. Филомафитский Е. М. Шатерников Н. И. Шмаков Г. Г.

[1/29Азаркович Т.


Расступились снега, возвращаются всходы на поле,
А на деревья — листва,
Дышит новью земля; из берегов вырастая,
Вширь потоки бегут.
5 Грация с Нимфами и с двойниками своими уж смеет
Пляски нагая водить.
Вечность узреть не надейся в кружении года: и лeгкий
День в одночасье летит.
Стужу Зефиром смягчив, весну настигает уж лето,
10 Гибель чья предрешена,
Чуть плодоносная Осень дары рассыплет, а там и
Зимней спячке черeд.
Так и луны небесный урон возмещают поспешно:
Мы — лишь канем туда,
15 Где прародитель Эней, где Тулл божественный с Анком —
В тень обратимся и прах.
Знает кто разве: последний ли ныне день, или утро
Боги даруют ещe?
Всe попадет к наследнику в жадные лапы, что милой
20 Дать хотел бы душе.
Смертью подкошен, падeшь: тебя Минос рассудит, блестящий
Жребий ловко метнув;
Ни велеречье, Торкват, ни род не спасeт уже боле,
Ни благочестье тебя.
25 Зря низин из дремучих Диана стыдливого мнила
Ипполита извлечь;
На Пирифое оковы любимом летейские тщетно
Бился Тесей сокрушить.

[2/29Беляков М.


Буйны ветры удалились,
Удалилася зима;
Зеленью поля покрылись,
И листками дерева.
5 Вся Природа веселится,
Снежных избежав оков;
Ручеёк уже катится,
Тихо в недре берегов.

Нимфы, Грации прелестны
10 Хоры водят за собой;
А пред нами только бездны,
С острой алчна смерть косой.
Зе́фир зиму прогоняет,
Летний зной ведет весна;
15 Осень летний зной сменяет,
А за ней — идет зима.

Так, Луна хоть и ущербнет,
Но родится вновь; а нам,
Как во гроб нас смерть повергнет,
20 Суждено быть вечно там,
Тулл, Эней и Анн отколе
Не исходят уж на свет;
И кто думает, что доле
Он сего дня проживет.

25 Веселись уж, забавляйся,
Жизнь пока еще в груди;
Сам богатством наслаждайся,
Для потомка не блюди.
Если ж алчна смерть косою,
30 О Торкват, тебя сразит —
Ни словесность с правотою
Знатный род не воскресит,

Ни всемощная Луцина
То не может учинить,
35 Ипполита чтоб невинна
О́т уз ада свободить;
Ни Тезей от мраков страшных
Пиритоя не спасет,
И оков его ужасных
40 Никогда не разорвет.

Беляков М., «Приношение Аполлону», М., 1811, с. 65—67.

Ода. К Торквату. Из Горация книги 4, од. 6.

[3/29Бриммер В.


Снег растаял уже, поля покрылися злаком,
в листья оделись древа.
Вид изменился холмов; в брегах стесненные воды
с тихим журчаньем текут.
5 Грации пляшут теперь с веселыми нимфами вместе
на испещренном лугу.
Вечного нет под луной! — вещает нам год, увлекая
день скоротечно за днем.
Хлад пред зефиром исчез, весна исчезает пред летом,
10 лето пред осенью; рог
свой изобильный едва она опростать успевает —
как уж зима настает.
Но протекшее все возвращается с ново годиной —
мы только, будучи там,
15 где смиренный Эней, где Тулл и Анк величавый,
не возвратимся назад.
Кто изведал досель — прибавят ли боги к числу дней
наших один еще день?
Все спасется от рук наследников жадных, что только
20 радости ты посвятишь.
Коль за Стикс ты уже отшел, и Мино́с с Радамантом
суд изрекли свой — тебя
сладость речи твоей, высокий твой род, благочестье
не воззовут от теней.
25 И Диана сама из ахеронийского мрака
не извлекала еще
Ипполита; Тезей Пиритоя узы не может
сильной расторгнуть рукой.

«Соревнователь просвещения и благотворения», СПб., 1821, ч. 13, с. 92—93.

К Торквату. Подражание Горацию. (Размером подлинника.)

[4/29Буринский 3. А.


Исчезли снеги — возвратились
Цветы и зелень на поля;
Деревья листьями покрылись —
Прияла новый вид земля.

5 Спокойно реки протекают,
Вода сбыла уже с полей;
И на лугах стада гуляют,
И громко свищет соловей.

Сей год тебе напоминает —
10 Бессмертья ты не презирай!
За днем день быстро улетает —
Со тщаньем время сберегай!

Зефир морозы прогоняет,
И лето мчится за весной;
15 Печальна осень исчезает
Пред хладом дышащей зимой!

Златое солнце померкает,
И всходит паки в небесах;
Но человек лишь умирает —
20 Мгновенно превратится в прах.

Кто знает, долго ль свет продлится,
И будешь ли ты завтра жить?
Но чем душа обогатится,
То властной смерти избежит!

25 Едва свои закроешь вежды,
И вздохи жизни отлетят —
Тебя ни пышные одежды,
Ни знатной род не воскресят.

Никто, никто против Судьбины
30 ПЕТРА не силен оживить;
Ничто, ничто ЕКАТЕРИНЫ
Не может Россам возвратить...

«Новости русской литературы», М., 1804, ч. 10, с. 223—224.

Весна. Подражание Горацию. Кн. IV. Ода 7.

[5/29Гинцбург Н. С.


Вот уж сбежали снега, вновь трава на полях зеленеет
и на деревьях листва —
вид свой меняет земля чередою, и реки, спадая,
плавно текут в берегах.
5 С Грацией обе сестры и нимфы все вместе дерзают
в легких одеждах плясать.
«В вечность не верь!» — нам твердит каждый год, каждый час, уносящий
день благодатный от нас.
Тают морозы весной от зефиров; весну сокрушает
10 лето и гибнет само —
только иссыплет дары плодоносная осень, — и снова
праздная мчится зима.
Но бег времен возродит все умершие силы природы;
мы же, едва отошли
15 в лоно Энея-отца и богатого Тулла, и Анка,
мы — только призрак и прах.
Ведает кто — придадут ли к итогу поднесь прожитого
боги нам завтрашний день?
Жадных наследников рук все минует — что ты, не жалея,
20 собственной отдал душе.
Раз только ты уж помрешь, и торжественный суд в преисподней
Минос свершит над тобой;
тут ни дар слова, Торкват, ни твой род, ни твое благочестье,
не восстановят тебя.
25 Ведь и Диане самой Ипполита из тьмы преисподней
скромного вывесть невмочь;
сил не имеет Тезей с дорогого сорвать Пирифоя
Тартара узы долой.

«Гермес», Пг., 1909, № 17, с. 529—530.

[6/29Еленева Е.


Снега сбежали с гор, и вновь травой покрыты
Долины и поля,
И листьями деревья вновь обвиты,
Меняет свой убор земля;
5 И реки быстрые, заметно убывая,
Спокойною волной текут вдоль берегов,
И снова с нимфами уж Грация нагая
Веселый хоровод ведет среди лугов.
И каждый новый год, и каждый день прекрасный,
10 Что похищает благодарный час,
Все говорит — не верь мечте напрасной,
Бессмертье не для нас.
Прогонит жаркое, пылающее лето
Прохладу нежную весны,
15 Само ж уйдет, когда с улыбкою привета
Рассыплет осень спелые плоды.
А там метели скоро вновь вернутся
Безжизненной зимы,
И быстрой чередой невзгоды унесутся
20 За сменами земли.
Когда же мы сойдем в Аида мрак подземный,
Где Анк, богатый Тулл, отец Эней —
Мы станем тень и прах, людьми забвенный,
Среди других теней.
25 Кто знает — новый день прибавят ли нам боги
К прожитым уж годам?
О, наслаждайся ж всем, скорее, без тревоги,
Чтоб не досталось все наследника рукам.
Когда же ты умрешь, и Минос, без волненья,
30 Произнесет блестящий приговор,
Тогда, Торкват, ни благочестие, ни знатность, ни уменье
Прекрасно говорить — ничто уж не спасет.
Ведь и стыдливый Ипполит из сумерек суровых
Дианой не был извлечен,
35 Не мог разбить Тезей летейские оковы,
Которым Пиритой был обречен.

«Гермес», Пг., 1911, № 7, с. 173.

Гораций. 7 ода IV-й кн.

[7/29Капнист В. В.


Растаял снег, земля открылась,
Позеленела мурава,
Струя кристальна с гор скатилась,
Оделись листьями древа.

5 Возобновился вид природы,
Впадают реки в берега,
И дев веселы короводы
Уж топчут мягкие луга.

«Не льстись ничем ты вечным в свете», —
10 Твердит тебе то год, и час,
И миг, что в молненном полете
Крыло времен несет от нас.

Весна морозы прогоняет,
Спешит за нею лето вслед,
15 С плодами осень поспешает
И зиму строгую ведет.

Но года круг непостоянный
Стократ возобновит луна,
А ты, в подземный дом изгнанный,
20 Ввек будешь прах и тень одна.

Кто весть, угодно ли судьбине
Прибавить к нашей жизни миг?
Что дашь себе, то вырвешь ныне
Из рук наследников скупых.

25 Когда умрешь и поневоле
Тебя к кладбищу отнесут,
Ни знатный род, ни честь оттоле,
Ни ум тебя не изведут.

Никто не выходил из гроба,
30 Хоть всяк в него отсель идет.
Бездонна, знать, земли утроба:
Повсюду вход — исхода нет.

1801 г. Впервые: Капнист В. В., «Лирические сочинения», СПб., 1806, с. 173—174.

<1801/05 г.> Суетность. Подражание Горацию (кн. IV, ода VII).

[8/29Кокотов А. Ю.


Стаял весь снег, и деревья оделись листвою,
Зазеленели призывно луга;
Лик изменив свой, омылась земля синевою,
Реки вернулись в свои берега.

5 Грация юная, смелой гордясь наготою,
Тянет сестер за собой в хоровод;
Ты — не бессмертен, не тешься надеждой пустою, —
Скажет тебе обновившийся год.

Стужа ушла из-за теплого натиска юга,
10 Лето прогонит весну в свой черед;
Осень плоды принесет, но воро́тится вьюга,
Глядь — и зима свое снова вернет.

Меркнет луна, но опять возрождается в силе.
Мы — исчезаем отсюда навек.
15 Вслед за Энеем и Марций ушел, и Хостилий —
Тень лишь и прах на земле человек.

Знает ли кто, что случится на утро другое?
Лишнего дня не прибавишь себе.
Быстро наследник придет, и тебе дорогое
20 Схватит рукой в ненасытной алчбе.

Коли, Торкват, попадешься под острую ко́су,
То красноречье уже ни к чему.
Мертвый, услышишь ты суд непреклонный Миноса,
И ничего не ответишь ему.

25 Ни Ипполита Диана спасти не сумела,
Ни Пирифоя отважный Тезей —
В мраке летейском сжимают безмолвное тело,
Всё неразбитые, триста цепей.

2016 г.

[9/29Крачковский В. Н.


Снежный истаял покров. Зелень поля одевает.
Лист распустился прозрачный. Реки вошли в берега.
Весть хороводы уже Грация голая смеет
с нимфами-сестрами... Дней быстробегущих черед
5 Напоминает, Торкват, что мы не бессмертны!.. Зефиром
вешним смягчается зимний холод суровый, весну
лето уводит с собой, само погибая, лишь только
щедрая осень рассыпет вокруг золотые плоды;
там же наступит опять время зимы неподвижной...
10 Серп умирающий в небе свой пополняет ущерб;
Мы же, коль спустимся раз туда, где Эней бесподобный,
Туллий божественный где, где Анк благородный — тотчас
в прах обратимся и тень!.. Кто знает, судили ль нам боги
лишний прибавить хоть день к сумме прожи́тых? Умрем —
15 в руки живущих от нас все перейдет без остатка,
что услаждало нас тут... Только, сраженный, ты пал,
и над тобою Минос суд возгласил беспощадный —
ни благочестье, ни род, ни красноречия дар —
ах, не поможет ничто тебе возвратиться оттуда!..
20 Ибо Диана сама спасти не смогла Ипполита,
нежного сердцем, Тезей скорбный не мог разорвать
несокрушимых цепей на дорогом Пирифое.

Крачковский В. Н., «Стихотворения», СПб., 1913, с. 223—224.

К Манлию Торквату. (Кн. 4, ода 7.)


Ст. 17. Минос. Минос, Эак и Радамант — судьи в царстве умерших.

Ст. 20. Спасти не смогла Ипполита. Диана покровительствовала Ипполиту, сыну Тезея, пасынку Федры.

Ст. 22. На дорогом Пирифое. Пирифой, друг Тезея, был прикован алмазными цепями к скале в Тартаре за намерение похитить супругу Плутона — Прозерпину.

[10/29Мерзляков А. Ф.


Мразы и снеги прошли; луга облеклися в одежды,
В зеленые кудри древа;
Вид пременила земля, в брегах успокоенны реки
И пышно, и ровно текут.
5 Грация с нимфами в хор и девы, рука в руку, резво
Ко пляскам в долину спешат.
Утренним дымом клубясь, прозрачные, белые ризы
Ни кроют, ни кажут красот.
Радостный вьется Амур, кружится средь милых и метит
10 В сокрытых в кустах пастухов.
«Вечного нет под луной», — то год сей, то час сей вещает,
Предтеча отрады иль бед:
Мразы согреет зефир; весна покоряется лету;
А лето хладеет, когда
15 Мирная осень свой рог прольет благодатный; за нею
Тяжелая валит зима!
Быстрые луны опять заменят небесные траты,
А мы, безвозвратные ввек,
Снидем туда мы, где Тулл, где Анк, где Эней благочестный,
20 И будем мы — тени и прах!
Друг мой! кто знает теперь, приложат ли вышние боги
К вечернему утренний час!
То лишь одно утекло от алчных наследника дланей,
Что сердцу даешь ты в корысть.
25 То лишь одно — и твое! Когда же Минос праводушный
Твой жребий высокий речет —
Поздно! ни доблесть, ни род, ни сила витийства не может
Живущим тебя возвратить!
Зевса великая дщерь хранившего стыд Ипполита
30 От адовой мглы не спасла;
Верный Тезей не расторг стесняющих в тартаре грозном
Перитоя-друга цепей.

Впервые: «Труды Общества любителей российской словесности», М., 1812, ч. 3, с. 43—44.

К Торквату. (Книга IV, О. 7.)

[11/29Нечаев С. Д.


Снежные кровы исчезли, холмы облекаются в зелень,
В лист благовонный древа;
Вид пременяет Природа; вод расточивши избыток,
Реки познали брега;
5 С нимфами сестры хариты дерзают уже без покрова
Хоры веселы водить.
Жизнью бессмертной никто не ласкайся; быстротекущий
Учит нас круг годовой;
Зефир смиряет метели, весна изменяется летом,
10 Лето подобно минет;
Осень едва нас ущедрит плодами — и вновь наступает
Хлад смертоносной зимы.
Но скоротечные луны небес наградят все утраты;
Мы же, коль сгинем туда,
15 Где благочестный Эней, где Туллус богатый и Анкус,
Тени лишь будем и прах.
Нам не открыто, приложат ли вышние боги к минувшим
Завтра ожиданный день;
То лишь наверно избегнет от рук наследников жадных,
20 Что наслажденью отдашь.
С жизнью коль скоро простишься, и строгий Миной над тобою
Суд непреложный свершит;
Манлий! Тогда не помогут тебе порода, витийство,
Ниже усердье к богам.
25 В царстве подземном не зрит искупленья от самой Дианы
Чистых пример Ипполит.
Тамо не в силах Тезей с драгого ему Пирифоя
Цепи летейски сорвать!

«Вестник Европы», М., 1817, ч. 93, № 11, с. 169—170.

Перевод Горациевой оды к Манлию Торквату.

[12/29Орлов В. И.


Снег сбежал, уже на поля возвратилися злаки,
в листья оделись древа.
Вновь возродилась земля; потоки не ширятся боле,
в тесных катяся брегах.
5 Грация нимф и сестер-красавиц хоры нагие
смело выводит в луга.
Года премены и дней мимолетных судьба запрещают
верить на завтра мечте:
мразы смиряет зефир, весну гонит лето, и скоро
10 тою же гибнет чредой;
осень едва разольется обильем плодов, как тяжелый
холод приходит опять;
Цинтия быстро свои исцеляет ущербы, но спадшим
раз в тот безвыходный край,
15 где благочестный Эней, Тулл и Анк обитают,
прахом уж быть суждено.
Скажет ли кто, что к числу настоящих прибавят
вышние силы еще?
Знаю одно, что часы, прожитые в веселье, избегнут
20 жадных наследника рук.
Так, Торквато! Когда Минос изречет над тобою
нелицемерный свой суд,
не восставят тебя ни знатность, ни сила витийства,
ни благочестия жар;
25 и Диана помочь не могла Ипполита девственной тени
в мрачных Аида стенах;
и Тезей не сорвал с Пиритоя дружной рукою
тяжких летейских цепей.

Орлов В. И., «Опыт перевода Горациевых од», СПб., 1830, с. 145—147.

Ода VII. К Торквату. (Размером подлинника.)

[13/29Порфиров П. Ф.


Вот сбежали снега, луг оделся травой
И покрылись деревья листвой.
Возродилась земля, и, улегшись в русло,
Реки быстрыя мчатся светло.

5 Сестрам-грациям с нимфами любо опять
Хороводы свои заплетать.
Нет безсмертия здесь — учит время тебя,
День за днем благодатным губя.

Вслед за стужей — весна, а весну, в свой черед,
10 Гонит лето, и лето умрет,
Только пышная осень разсыплет плоды,
А за ней — снова холод и льды.

Исчезая, луна возродится в луну;
Только мы, снизошедши в страну,
15 Где цари Тулл и Анк, где владыка Эней,
Станем прахом и сонмом теней.

Кто узнает, прибавят ли вышние нам
День грядущий к минувшим годам?
Лишь уйдет от наследника жадных когтей —
20 Что дашь другу при жизни своей.

А как только ты умер, как только Минос
Свой торжественный суд произнес, —
Благочестье, Торкват, красноречье иль род
Снова к жизни тебя не вернет.

25 Ипполита стыдливаго, взятаго тьмой,
Не вернуть и Диане самой.
И не в силах подземных низвергнуть цепей
С Пирифоя-любимца Тезей.

Впервые: Порфиров П. Ф., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1902.

К Торквату. Как полагают, Торкват — один ив интимных друзей поэта.


Ст. 28. Ипполит, сын Тезея, не поддался обольщениям своей мачехи Федры. Целомудренная Диана все-таки не в силах воззвать к жизни своего почитателя. Тезей и Пирифой — два друга, спускавшиеся в Тартар, чтобы похитить Прозерпину. В наказание оба были прикованы к скале в преисподней. Впоследствии Тезей был освобожден Геркулесом, но сам не мог освободить своего любимца Пирифоя.

[14/29Пупышев А. М.


Бурно тают снега, на поля возвращаются травы,
Оживает земля и наряды меняет свои,
Распустились цветы, зеленеть начинают дубравы,
Потекли широко, переполнившись влагой ручьи.

5 А в фонтане большом, видишь, Грация пляшет нагая?
Нимфы юные водят вдали озорной хоровод.
Время быстро летит, мы ж вздыхаем, года проклиная.
Приближается смерть... каждый час, каждый день, каждый год.

Гонит стужу Зефир — теплый западный ветер, но лето,
10 Что убило весну, умирает само в свой черед,
Осень сыплет плоды очень щедро, но кончится это
Ледяною зимой, и мир дальше по кругу идет.

Каждый месяц опять возрастают угасшие луны,
Мы же в прах и гнилье обратимся, в бесплотную тень...
15 От Судьбы не уйдешь. Ах, оставим печальные думы
И не будем гадать, что готовит нам завтрашний день!

Услаждай же свой дух тем, что есть, ничего не скрывая!
На наследников плюнь — все потрать, жадным внукам назло!
Прокути на пирах (мне понравится щедрость такая)!
20 Славный Анк, мудрый Тулл и Эней тебя встретят тепло.

Переступишь порог ты подземного царства, где судят
По поступкам благим и постыдным, а знатность твоя
Для Плутона — ничто! Красноречье спасеньем не будет.
Не вернуться назад, «О Юпитер всевышний!» моля...

25 Ипполит молодой безупречен был — знаем из мифов.
Что ж Диана? Увы — воскрешать не под силу и ей.
И погиб Пирифой — был прикован к скале царь лапифов!
Леты крепких оков не сломал даже мощный Тесей.

2010 г.

К Торквату.

[15/29Рогович А.


Снег растаял в горах, уж травою покрыты равнины;
лес, зеленея, шумит;
все в природе живет; половодье прошло, и спокойно
реки текут в берегах.
5 Юным телом блестя, увлекая и Граций с собою,
нимфы ведут хоровод.
Быстрым бегом часов невозвратно текущее время
гонит бессмертья мечту —
зимний холод минул, но весну скоротечно сменяет
10 знойное лето, за ним
осень спешно идет, рассыпая плоды, но уж близок
все леденящий мороз.
Каждый год нам дает обновление вечной природы;
мы же когда низойдем
15 в недра темной земли за Энеем и Туллом — от смертных
тень остается и прах.
Что порукою нам, что всесильные боги позволят
завтрашний день пережить?
Помни — все, в чем себе в наслаждении жизнью откажешь,
20 жадный наследник возьмет.
Если час твой пробьет, и торжественный суд над тобою
Минос бесстрастный свершит —
верь, Торкват, ни твой род, ни твое красноречье, ни святость
к жизни тебя не вернут;
25 ибо даже самой невозможно богине Диане
жизнь Ипполиту вдохнуть,
также тяжких оков Пирифоя разрушить в Аиде
сильный не может Тезей.

1915 г. Рогович А., «Противоречия», М., 1916, с. 33—35.

К Манлию Торквату. Горация ода VII, книга IV. (Размером подлинника.)

[16/29Север Г. М.


Вот отползают снега, на поля возвращаются травы,
и на деревья — листва.
Облик меняет земля, уходящие вешние воды
реки струят в берегах.
5 Грация с сестрами вот хороводы нагая дерзает
снова водить среди нимф.
Не уповать на бессмертье нас год наставляет — как будто
час, увлекающий день.
Стужу смягчает зефир; умирает, весну прогоняя,
10 лето; и так же дары
щедрая осень просыпет — назад цепенящим морозом
чтоб возвратилась зима.
Пусть в небесах без конца растут угасавшие луны —
мы же, когда отойдем
15 к Туллу обильному с Анком, высокому благом Энею, —
в тень обратимся и прах.
Знает ли кто — на сегодня прожитому завтра прибавят
боги небесные день?
Пусть не достанутся хватке наследников жадной отрады
20 чем усладишь себе дух.
Мира однажды порог переступишь подземного — Минос
вынесет свой приговор.
Ни красноречье тебя, ни твое благочестье, ни знатность
к жизни, Торкват, не вернут.
25 Даже Дианой не мог Гипполит целомудренный к жизни
быть возвращен из теней.
Леты оков разорвать не по силам Тезею, в которых
друг заключен Пирифой.

2006 г.

К Торквату. По характеру ода подобна оде I IV; обе несут характерно эпикурейскую мораль, затрагивая тему «краткости жизни» и «ценности летучего мига». Торквату также адресовано послание I V, в котором Гораций упоминает, что Торкват был адвокатом, почитаем за красноречие, занимался торговлей. Считается, что этот Торкват был А. Торкватом, о котором упоминает Непот; другом Горация, с которым они в войске Брута и Кассия участвовали в битве при Филиппах. Так как когномен Торкват принадлежит роду Манлиев, а Непот отцом А. Торквата указывает представителя Юлиев, предполагалось также, что Торкват был усыновлен, а его дедом был Л. Манлий Торкват, консул в год рождения Горация. «Оды» III 21, 1—2:

Со мной рожденный в консульство Манлия
кувшин!..

Светоний, «Жизнь Горация»:

Родился <Гораций> в шестой день до декабрьских Ид, в консульство Л. Котты и Л. Торквата...

Корнелий Непот, «Из книги о римских историках» XXV 11 (2):

А после битвы при Филиппах, когда погибли Г. Кассий и М. Брут, он начал опекать претория Л. Юлия Моцилла, сына его А. Торквата, и прочих их товарищей по несчастью, приказав доставлять им из Эпира на Самофракию все необходимое...

(О Т. Помпонии Аттике, друге М. Туллия Цицерона.)


3—4. Уходящие... струят в берегах. О поздней весне, когда реки с Альп и Апеннин, отличающиеся бурным разливом во время таяния снегов, возвращаются в русла.

9—12. Стужу смягчает зефир... чтоб возвратилась зима. Образ жизни как поля битвы, на котором времена года сменяются, уничтожая друг друга, и снова возрождаясь, чтобы погибнуть снова.

13. Пусть ... растут угасавшие луны. Пусть течет время, месяц сменяется месяцем. До реформы календаря Г. Юлием Цезарем (в 45 до н.э.) римляне измеряли время по древнему лунному календарю. «Оды» II XVIII, 15—16:

День уносит день за днем;
рождаясь гаснуть, нарастают луны...

14. Отойдем. Decidere: 1) погибать, сходить в могилу; 2) опадать, падать. Метафора опадающих листьев, отклик на положение эпикурейцев «цветы нужно собирать до того как они увянут»; ср. с отношением ко времени в I XI. Перекликается с образом у Гомера. Гомер, «Илиада» VI, 146:

Так же, как листья деревьев, сменяются роды людские...

Гораций, «Оды» I XI, 8:

...День обрывай, меньше всего веря в грядущий день.

15. К Туллу обильному с Анком. Обильный — dives; правление Тулла Гостилия и Анка Марция считалось богатым и изобильным.

15. Высокому благом Энею. Эней был «по воле судьбы» основателем Рима. У Вергилия Эней всегда «благочестивый», почитающий отца и богов, сознающий свою миссию начинателя великой державы.

17—18. Возможно, заимствовано у Еврипида. «Алкеста» 782—783:

Да и никто не знает
жив будет ли наутро. Нам судьба
путей не открывает...

19—20. Отрады чем усладишь себе дух. Возможно, заимствовано у Симонида (Ода сильнее прочих «эпикурейских» текстов Горация перекликается с этим стихотворением Симонида). Bergk, 85:

...Ищи до самой кончины
благ, от которых душе было б отрадно твоей.

21—22. Минос вынесет свой приговор. Минос прославился справедливостью в земной жизни; после смерти был назначен судьей подземного царства.

25—26. Согласно легенде, Гипполит принял обет безбрачия и посвятил себя служению богине девственности Артемиде. За это Афродита внушила его мачехе Федре страсть к своему пасынку, а когда Ипполит отверг притязания Федры, та обвинила его в посягательстве на свою честь. Тогда отец Гипполита Тезей проклял его и призвал Посейдона, своего отца, погубить Ипполита. Посейдон посылает морское чудовище, которое пугает коней Ипполита, возвращающегося из Афин в Трезен, и Ипполит разбивается. Согласно римской версии легенды, изложенной Вергилием в Энеиде (VII, 765 сл.), Овидием в «Метаморфозах» (XV, 543 сл.), «Фастах» (III, 265 сл.; V, 309 сл.; VI, 743 сл.), Ипполит был возвращен к жизни Артемидой, почему назывался «vir quod bis vixerit» (муж который прожил дважды). См. «Ипполит» Еврипида.

27—28. Пирифой обычно появляется вместе со своим другом Тезеем. После смерти своей жены Гипподамии Пирифой поклялся, что женится не иначе как на дочери Зевса. Вместе с Тезеем Пирифой спускается в подземный мир, чтобы добыть для Пирифоя Персефону. Ее муж Плутон пресекает дерзкую попытку Пирифоя и Тезея, и заключает их в подземном мире. По одной версии, во время их бегства случается землетрясение; Тезею удается бежать, Пирифой остается терпеть адские муки. По другой, оба остаются в подземном мире, до тех пор пока их не освобождает Геракл.

[17/29Семенов-Тян-Шанский А. П.


С гор сбежали снега, зеленеют луга муравою,
Кудрями кроется лес;
В новом наряде земля, и рекам снова просторно
Воды струить в берегах;
5 Грация с сестрами вновь среди нимф начинает, нагая,
Легкий водить хоровод.
Ты же бессмертья не жди, — так год прожитой нам вещает,
Месяц вещает и день.
Стужу растопит зефир, весну поглотившее лето
10 Тоже погибнет, когда
Щедрая осень придет, рассыпая дары, а за нею
Снова нахлынет зима.
Но в небесах за луною луна обновляется вечно, —
Мы же в закатном краю,
15 Там, где родитель Эней, где Тулл велелепный и Марций, —
Будем лишь тени и прах.
Знает ли кто, подарят ли нам боги хоть день на придачу
К жизни, уже прожитой?
Пусть же минует все то наследников жадных, чем можешь
20 Жизнь ты свою усладить!
Стоит тебе умереть, и Мино́с совершит над тобою
Непререкаемый суд, —
Ни красноречье тебя, ни твое благочестье, ни знатность
К жизни, Торкват, не вернут,
25 Ибо Диана сама своего Ипполита не в силах
Вывесть из царства тене́й,
И не способен Тезей сокрушить оковы, в которых
Страждет давно Пирифой.

Впервые: «Гермес», Пг., 1916, № 4, с. 99—100.

Ода 7. К Манлию Торквату. Размер: II Архилохова строфа.

[18/29Семенов-Тян-Шанский А. П.


Снег последний сошел, зеленеют луга муравою,
Кудрями кроется лес;
В новом наряде земля, и стало не тесно уж рекам
Воды струить в берегах;
5 Грация с сестрами вновь среди нимф уж дерзает нагая,
Легкий водить хоровод.
Ты же бессмертья не жди, — это год прожитой нам вещает
Так же, как солнца закат.
Холод Зефиром сменен; весна поглощается летом,
10 Тем, чтоб и лето прошло;
И уже сыплет дары плодоносная осень, чтоб вскоре
Стала недвижно зима.
Месяца в небе ущерб возмещается быстро луною;
Мы же, когда низойдем
15 В вечный приют, где Эней, где Тулл велелепный и Марций, —
Будем лишь тени и прах.
Знает ли кто, подарят ли нам боги хоть день на придачу
К жизни, уже прожитой?
Пусть же минует все то наследников жадных, чем можешь
20 Жизнь ты свою усладить!
Стоит тебе умереть, лишь Мино́с приговор в преисподней
Свой над тобой изречет, —
Ни красноречье тебя, ни твое благочестье, ни знатность
К жизни, Торкват, не вернут.
25 Даже Дианой не мог Гипполит целомудренный к жизни
Взят быть из царства тене́й.
И не способен Фесей сокрушить цепи Леты, в которых
Страждет давно Пирифой.

«Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 163.

(1) Ода 7. К Торквату. Размер: 2-я Архилохова строфа.

(2) Весною [IV, 7]. Единственное стихотворение, написанное Горацием 1-й Архилоховой строфой.


(2) Ст. 15. Вечный приют — подземное царство теней.

Ст. 15. Эней — сын Венеры и Анхиза, внука троянского царя Ила; он считался родоначальником римлян.

Ст. 15. Тулл Гостилий — третий римский царь.

Ст. 15. Анк Марций — четвертый римский царь.

Ст. 21. Минос — сын Юпитера и Европы, ставший, согласно мифу, после смерти судьею в подземном царстве.

Ст. 24. Торкват — один из знатных друзей Горация.

Ст. 25. Гипполит — сын царя Фесея, согласно мифу, устоявший против соблазнов своей мачехи Федры.

Ст. 27. Фесей (Тезей) — национальный афинский герой, совершивший ряд подвигов. Ему не удалось, однако, освободить своего друга Пирифоя (ст. 28), томившегося в цепях в подземном царстве за свой проступок против богов.

[19/29Симанков В. И.


Сошли долой снега, оделся лес,
И травы в возрождение пришли,
Река спокойна, паводок исчез,
И вновь переменился лик земли.

5 И грации и нимфы меж собой
Играют в наготе, отбросив страх.
Часы ж бегут, их ежечасный бой
Вещает мне: «Не вечен ты в веках».

Едва ослабла стужа, как весне
10 Уж дышит в шею лето, а за ним
И осень выступает по стерне.
И вновь ни звука, и зима засим.

Каков бы ни был в небесах разгул,
Все в лунных восстановится лучах;
15 Но мы, уйдя в края, где Анк и Тулл
С благим Энеем, станем только прах.

Дадут ли боги новый день, Торкват?
Того не можно угадать, мой друг.
И потому храни лишь в сердце клад,
20 Подале от наследнических рук.

Когда же дух твой в темноту сойдет,
Когда нелживый совершится суд,
Ни дар витийства, ни высокий род,
Ни праведность тебя уж не спасут.

25 Самой Диане вывести невмочь
Родного Ипполита из теней;
И цепи Пирифоя перемочь
Не в силах даже любящий Тесей.

2006 г.

[20/29Соболев П.


Инеи, снеги исчезли — травки в полях оживились,
листья зелены в лесах.
Сцену земля пременила. Реки, обильны водою,
пенятся выше брегов.
5 Грация с нимфами ю́на, с равными в летах сестрами
танцы заводит опять.
Вечного нет ничего — год тебя, час в том уверит,
сей похищающий день.
Лед растопляют зефиры; лето весну уклоняет —
10 скоро и лето пройдет.
И плодоносная осень рог лишь рассыплет с плодами —
мрачна зима к нам летит.
Быстротекущие луны паки ущерб сей поправят.
Все мы туда же пойдем,
15 где теперь кроткий Эней, Тулл где богатый и Ант.
Персть мы и быстрая тень.
Верно ли знаешь, что Парки к жизни твоей настоящей
завтрашний день придадут?
Все от наследничьих жадных рук то избегнуть успеет,
20 бедным друзьям что отдашь.
Только за гроб преселишься — Минос твой жребий блестящий
вынет из урны тебе.
Ни благородство, ни кротость, ни красноречия сила
жизни другой не дадут.
25 Из преисподних мест мрачных не исторгала Диана
ни Ипполита на свет.
На Пиритое любезном мощный Тезей был не в силах
узы летейски прервать.

«Иппокрена, или Утехи любословия», М., 1799, ч. 1, с. 239—240; подпись: «П-ъ С...ъ».

К Манлию Торквату. Книг. IV, ода VII.

[21/29Срезневский И. Е.


Растаяли снега, в полях растет трава,
Зеленым листвием украсились древа,
Уже весь шар земной свой жребий пременяет
И, истощав, вода в брега свои втекает.

5 Хариты, красоты телесны обнажив,
Гуляют, резвятся в собраньи красных нимф.
Тебе напомнил год, что в свете все не вечно,
И час, который дни проводит скоротечно.

Весенни ветерки смягчают зимний хлад,
10 Зной летний нас лишит весенних всех прохлад;
А осень зрелая и летний зной прогонит;
Тогда опять зима холодная приходит.

Но время все небес невыгоды прервет,
А мы, где славный Тулл, Эней и Анк живет,
15 Как скоро в те места отселе преселимся,
Все в прах земной тогда и в тень преобратимся.

Кто ведает о том, угодно ли богам
Грядущий день еще прибавить к жизни нам?
Все то из алчных рук наследных исхитится,
20 Чем ты на свете сем ни будешь веселиться;

Коль кончишь раз один течение минут,
Коль над тобой Минос свершит последний суд.
Ни вера уж тогда, ни красной слог, ни слава,
Не пременят, Торкват, судьбы твоей устава.

25 Ни беспорочного Гипполита Луна
Из Ада возвратить на свет сей не сильна,
Не может и Тезей оковы смертны стерти,
Чтоб друга своего освободить от смерти.

«Журнал Министерства народного просвещения», СПб., 1898, № 6, отд. 2, с. 410—411.

<1800—1820-е гг.>

[22/29Тарасов Л. Д.


Стаял уж снег; уж снова долины покрыты травою,
Ветви — кудрявой листвой;
Вид обновился земли, и реки, спадая, волною
Берег минуют родной.

5 Смело отбросив покровы, Хариты и нимфы четою
Вешний ведут хоровод...
«Жизнь коротка!» — мне твердит каждый миг, уходящий в былое,
Каждый умчавшийся год.

Холод прогонит весна, за ней — мимолетное лето,
10 Осень с кошницей плодов;
После вернется зима с короткими днями, одета
Белою ризой снегов.

Вечной чредою лишь в небе выходят, заходят светила...
Мы ж, за доской гробовой,
15 Будем во тьме — что Энея, и Тулла, и Анка сокрыла
Прахом да тенью одной.

Можно ли знать, что к «сегодня» и «завтра» нам боги даруют?
Пользуйся ж жизнью, мой друг!
Чем свою душу потешишь — одно ведь оно и минует
20 жадных наследника рук.

Там, за могилой, Торкват, когда приговор свой бесстрастный
Минос тебе изречет,
И благочестье твое, и род, и талант твой — напрасны!
Жизнь он тебе не вернет.

25 К ней возвратить Ипполита могла ли Диана заставить
Мрачное царство теней?
Смерти оковы разбить и милого друга избавить
Сил не имеет Тезей...

«Гермес», Пг., 1912, № 1, с. 35.

Квинт Гораций Флакк. Ода 7, кн. IV.

[23/29Тарковский А.


Снег покидает поля, зеленеют кудрявые травы,
В буйном цвету дерева,
Облик меняет земля; что ни день, то спокойнее
Шумные воды бегут.
5 Грация стала смелей, повела в хороводе — на
Нимф и сестер-близнецов.
Что нам бессмертия ждать? Похищает летучее время
Наши блаженные дни.
Стужу развеял Зефир, но и лето весну молодую
10 Губит и гибнет само,
Не принимая даров, что приносит нам осень. И снова
Зимние бури придут.
В круговороте времен возмещается месяцем месяц,
Мы же, в загробную мглу
15 Канув, как пращур Эней, или Тулл, или Анк, превратимся
В пыль и бесплотную тень.
Кто поклянется тебе, о Торкват, что не будет последним
Завтрашний день для тебя!
Всё, что при жизни скопил, да минует наследников жадных,
20 Рук не минуя твоих.
Если ты завтра умрешь и Минос на суде преисподнем
Свой приговор изречет,
Ни красноречье твое, ни твоя родовитость, ни кротость
К жизни тебя не вернут.
25 Даже Диана сама не могла своего Ипполита
Девственный прах оживить,
Даже Тезей не разбил на застывших руках Пиритоя
Леты холодных цепей.

Впервые: «Гораций: Избранные оды», М., 1948, с. 103—104.

Ода 7. Манлию Торквату. Приход весны.

[24/29Тучков С. А.


Бореи наглы удалились,
Протек зимы суровый хлад,
Листками ветви древ покрылись,
Весна явилась с тьмой отрад.
5 Цветы средь зелени блистают,
И полны реки протекают
Подъемлясь выше берегов.
Нагие Грации прекрасны
И нимф хор нежных велегласный
10 Поют красу долин, лугов.

Являют то премены года,
Что нет бессмертья в жизни нам.
Весенних тихих дней погода,
Прогнав зиму, велит вода́м
15 Расторгнув узы, вниз стремиться;
За нею лето появи́тся,
По лете осень настает;
Приятное проходит время,
Она ж, плодов принесши бремя,
20 Зиме владенье отдает;

Зима приносит хлад с собою,
Являя краткий, мрачный день,
За то сребристою луною
Ночную озаряет тень.
25 А мы, как с жизнью разлучимся,
Направим путь в места, где скрылся
Богобоязливый Эней,
Где ныне Тулл и Анк богатый;
Не возвратим своей утраты,
30 Простимся вечно с светом дней.

Увы! Никто того не знает,
И может се последний день
Тебя веселье днесь прельщает —
А завтра будет прах и тень.
35 Наследник алчный появится,
Твое богатство расточится
Его роскошною рукой;
И только жизни нить прервется,
Мино́сом тотчас изречется
40 Непременимый жребий твой.

Ни святость жизни, ни геройство,
Ни красноречие, Торкват,
Ни кроткий нрав, ни благородство
Уже тебя не воскресят.
45 Там будет тень твоя сокрыта;
Сама Диана Гипполита
Оттоль не может свободить;
Ниже́ Тезей, герой Вселенной,
Не мог из пропасти подземной
50 В свет Пиритоя возвратить.

Тучков С. А., «Сочинения и переводы», М., 1816, ч. 1, с. 237—239.

Ода VI. К Торквату.


Ст. 46. Гипполит. Сын афинского царя Тезея, убитый своими лошадьми. Диана любила его за чистоту нравов и за привязанность к звериной ловле.

[25/29Фет А. А.


Снег растаял, уже покрываются зеленью нивы,
Свежим деревья листом,
В новой одежде земля, и реки, спадая, минуют
Быстро крутых берегов.
5 Грация между сестер и меж нимф дерзает нагая
Снова водить хоровод.
Чтоб ты бессмертья не ждал, поучает и год, и мгновенный
Дня невозвратного час.
Стужу смиряет Зефир, весну проходящее лето
10 Гонит, и тотчас за ним
Щедрая осень плодов нанесет, и немедля вернется
Холод ленивой зимы.
Только небесный ущерб восполняют летучие луны,
Мы же, туда низойдя,
15 Где родитель Эней, где Тулл богатый и Марций,
В тень обратимся и прах.
Кто может знать, захотят ли к сегодняшней жизни прибавить
Боги и завтрашний день?
Все то наследника рук проминует скупых, чем успеешь
20 Душу свою ублажить.
Только умрешь, и Минос над тобою лишь только правдивый
Свой изречет приговор,
Ни красноречье тебя не воротит, Торкват, ни порода,
Ни благочестье твое.
25 Даже Дианой самой из подземного мрака стыдливый
Не возвращен Ипполит;
И не умеет Тезей, по приязни, летейские цепи
На Пирифое разбить.

Впервые: Фет А. А., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1856.

Од. VII. Мы знаем, что Гораций родился во время консульства Манлия Торквата. По одному этому нельзя предполагать, чтобы эта ода была написана к нему. Утверждать, что она написана к его сыну или внуку тоже невозможно. Новейшие толкователи видят в этом Манлии Новия Асцерната, на которого, по словам Светония, Август возложил золотую цепь (torques), предоставив ему с потомством именоваться Торкватом. Ноний был корыстолюбив, и Гораций старается склонить его к беспечной жизни, указывая на неизбежную смерть и скупого наследника.


Ст. 15. Тулл Гостилий и Анк Марций.

Ст. 21. «Одиссея» Жуковского, XI, 568: «В аде узрел я Зевесова мудрого сына Миноса; // Скипетр в деснице держа золотой, там умерших судил он».

Ст. 26. Ни герои, ни боги не в силах воскресить своих любимцев. Ипполит, сын Тезея, назван стыдливым, потому что не уступил соблазнявшей его мачехе. Федра оклеветала его перед Тезеем, и Ипполит, проклятый отцом, разбит лошадьми.

Ст. 27. О Тезее и Пирифое, см. III, Од. 4, 79. Цепи названы летейскими по имени Леты.

[26/29Филимонов В. С.


Растаяли снега,
Трава в полях зазеленела,
И листьями весна угрюмый лес одела,
Река спокойная вступает в берега;
5 Уж Грация нагая смела
С сестрами, Нимфами, сплелася в хоровод.

Не льстись жить век. Нас учит год,
Нас учит час. С весенними ветрами
Бежит зима; идет вдруг лето за весной;
10 Тут время осени следить за ним с плодами;
Вновь осень сменится ленивою зимой.
Так обновляется теченье годовое —
Быстротекущею луной.

Но мы, когда прейдем в жилище роковое,
15 Где доблестный Эней, где Тулл богатый, Анк —
Мы будем тень и прах.

Как знать, к отжитым дням день завтрашний прибавить
Угодно ль будет небесам?
Стяжанье жадного наследника ума́лить
20 Спеши и наслаждайся сам.

Когда уж раз умрешь, и над тобою гневный
Мино́с свой приговор свершит —
Ни род, ни слова дар, ни доблести душевны,
Торкват, — ничто тебя не воскресит.

25 Стыдливый Ипполит, нисшедший в мрак подземный,
Из тьмы не изведен Дианою самой;
Тезеем не спасен любимец-Пиритой.

Впервые: Филимонов В. С., «Избранные Горациевы оды.», СПб., 1858, с. 28—30.

Торквату.

[27/29Филомафитский Е. М.


Уже растаяли снега —
Опять долины зеленеют
И на деревьях кудри веют.
Вступивши реки в берега
5 Катят средь них спокойно воды —
Переменился вид природы.

Из Нимф составя хоровод,
Аглая водит им с четою
Подруг, одетых красотою.
10 Не думай вечным быть — то год,
То каждый час тебе вещает,
Что дни прохладны похищает.

Вот Зе́фиры смягчили хлад;
Настанет зной — весну прогонит;
15 И лето свой от нас ход склонит —
Как только плод поля взрастят,
Как спела осень появится;
А там — опять зима тащится.

Но смену и урон времян
20 Теченье лун возобновляет;
А кто из нас перелетает
Туда, где Тулл богатый, Анк
С богобоязненным Энеем —
Там все как прах, как тень исчезнем.

25 Судили ль Вышние к летам,
Которы днешний день кончает,
Прибавить завтра нам — кто знает?
Не будь же скуп — пускай к рукам
Наследника не достается
30 Хоть то, что с сердцем проживется;

Ведь как умрет и над тобой
Свершит суд грозный и правдивый
Минос — судья неумолимый,
Торкват! Тогда ни род уж твой,
35 Ни слова редкий дар, ни жертвы
Не воскресят тебя из мертвых!

Чтобы из адской тьмы извлечь
Невинну жертву — Ипполита, —
Тщетна Дианы власть, защита.
40 Не может и Тезей рассечь
Оковы смертны Пиритоя —
Любезного себе героя.

«Украинский вестник», Харьков, 1816, ч. 2, № 4, с. 78—79; подпись: «Ф–ий».. У Свиясова в «Антологии античной поэзии» ошибочно указан «Украинский журнал». — Симанков В. И.

К Манлию Торквату. (Горац. Кн. IV. ода 7-я.)

[28/29Шатерников Н. И.


Стаяли всюду снега, на полях появились уж травы,
В листья оделись леса;
В очередь снова наряд изменяет земля, — и, спадая,
Реки текут в берегах;
5 С нимфами грации в ряд, соплетясь, обнаженные смеют
Вновь хороводы водить.
Смертным бессмертья не ждать — говорят нам и год, и последний
Миг благодатного дня.
Холод смягчится зимы от зефиров; весну прогоняет
10 Лето, — и лето само
Гибнет, как плод принесет изобильная осень, — и скоро
Жизнь остановит зима.
В очередь лики луны возместят все утраты на небе, —
Мы же, как только уйдем
15 В край; где блаженный Эней, и Тулл, что богат был, и Марций, —
В прах обратимся и в тень.
Боги дадут ли небес к нашим дням, что сегодня имеем,
Завтрашний день, — знать нельзя.
Жадных наследника рук избежало б все то, что отдашь ты
20 Собственной в радость душе.
Раз ты умрешь, и Минос на торжественном судбище скажет
Свой приговор о тебе;
Знатность и слова талант, благочестье — тебя уж не смогут
К жизни, Торкват, воскресить;
25 Ведь и Диане невмочь Ипполита стыдливого вывесть
К свету из адовой тьмы,
Ведь и Тезею сорвать с дорогого ему Пирифоя
Адские цепи нельзя.

Шатерников Н. И., «Гораций: Оды», М., 1935.

[29/29Шмаков Г. Г.


Талые воды шумят, и в поля возвращаются травы,
листья на ветках шумят,
преобразилась земля, и спадают обильные реки,
пышно текут в берегах.
5 Грация в хоровод вовлекает сестер легконогих,
голая пляшет в лугах,
нет, ты бессмертья не жди — твердит неуемное время,
день благодатный гася.
Холод зефиры мягчат, и весна покорствует лету,
10 зной наступает, едва
осень кошницу плодов румяных рассыплет, и снова
тяжкая ляжет зима.
Быстрые луны мелькнут, чередою сменяя друг друга,
час настанет, и мы
15 к Туллу и Анку сойдем и с благочестивым Энеем
легкою тенью скользнем.
Кто поручится за то, что прибавят блаженные боги
утро к промчавшимся дням?
Ты не поспеешь добром насладиться, беспечный наследник
20 все промотает дотла.
В прах обратишься, Торкват, и когда приговор беспристрастный
Минос тебе изречет,
ты не спасешься, увы, ни богатством, ни доблестью рода,
зря красноречья не трать.
25 Даже Диана сама целомудренного Ипполита
вызвать из тьмы не могла,
даже Тезей не умел разорвать преисподние путы
на Пирифое своем.

Впервые: Шмаков Г. Г., «Странница-любовь: Избранные переводы», Л., 1991.

<1980-е гг.> К Торквату.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016