КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

epodi v


текст • переводы • commentariivarialectioprosodia

Петровский Ф. А. Север Г. М. Тучков С. А. Фет А. А.

[1/5Петровский Ф. А.


«О боги, кто б ни правил с высоты небес
Землей и человечеством,
Что значат этот шум и взоры грозные,
Ко мне все обращенные?
5 Детьми твоими заклинаю я тебя,
Коль впрямь была ты матерью,
Ничтожной этой оторочкой пурпурной
И карами Юпитера,
Зачем ты смотришь на меня, как мачеха,
10 Как зверь, стрелою раненый?»
Лишь кончил мальчик умолять дрожащими
Устами и, лишен одежд,
Предстал (он детским телом и безбожные
Сердца фракийцев тронул бы), —
15 Канидия, чьи волосы нечесаны
И перевиты змейками,
Велит и ветви фиг, с могил добытые,
И кипарис кладбищенский,
И яйца, кровью жабы окропленные,
20 И перья мрачных филинов,
И травы, ядом на лугах набухшие
В Иолке и в Иберии,
И кость, из пасти суки тощей взятую,
Сжигать в колхидском пламени.
25 Меж тем Сагана быстрая весь дом вокруг
Кропит водой авернскою,
Как у бегущих вепрей иль ежей морских
Волосья ощетинились.
А Вейя, совесть всякую забывшая,
30 Кряхтя с натуги тягостной,
Копает землю крепкою мотыгою,
Чтоб яму вырыть мальчику,
Где б, видя смену пред собою кушаний,
Он умирал бы медленно,
35 Лицо не выше над землею выставив,
Чем подбородок тонущих.
Пойдет сухая печень с мозгом вынутым
На зелье приворотное,
Когда, вперившись в яства недоступные,
40 Зрачки угаснут детские.
Мужскою страстью одержима Фолоя
Была тут Ариминская;
И весь Неаполь праздный и соседние
С ним города уверены,
45 Что фессалийским сводит заклинанием
Она луну со звездами.
Свинцовым зубом тут грызя Канидия
Свой ноготь неостриженный
О чем молчала, что сказала? «Верные
50 Делам моим пособницы,
Ночь и Диана, что блюдешь безмолвие
При совершеньи таинства,
Ко мне! На помощь! На дома враждебные
Направьте гнев божественный!
55 Пока в зловещих дебрях звери прячутся,
В дремоте сладкой сонные,
Пускай, всем на́ смех, лаем псы субурские
Загонят старца блудного!
Таким он нардом умащен, что лучшего
60 Рука моя не делала.
Но что случилось? Почему же яростной
Медеи яд не действует,
Которым гордой отомстив сопернице,
Царя Креонта дочери,
65 Она бежала прочь, а новобрачную
Спалил наряд отравленный?
Травой и корнем я не обозналася —
По крутизнам сокрытыми!
Ведь отворотным от любовниц снадобьем
70 Постель его намазана!
Ага! Гуляет он, от чар избавленный
Колдуньей, что сильней меня.
О Вар, придется много слез пролить тебе:
Питьем еще неведомым
75 Тебя приважу: не вернут марсийские
Тебе заклятья разума.
Сильней, сильнее зелье приготовлю я,
Тебе волью, изменнику!
Скорее небо ниже моря спустится,
80 А суша ляжет поверху,
Чем, распаленный страстью, не зажжешься ты,
Как нефть, коптящим пламенем!»
Тут мальчик бросил ведьм безбожных жалобно
Смягчать словами кроткими
85 И бросил им, чтобы прервать молчание,
Фиестовы проклятия:
«Волшебный яд ваш, правду сделав кривдою,
Не властен над судьбой людей.
Проклятье вам! И этого проклятия
90 Не искупить вам жертвами!
Лишь, обреченный смерти, испущу я дух,
Ночным явлюсь чудовищем,
Вцеплюсь кривыми я когтями в лица вам,
Владея силой адскою,
95 На грудь налягу вашу беспокойную
И сна лишу вас ужасом!
Всех вас, старухи мерзкие, каменьями
Побьет толпа на улице,
А трупы волки растерзают хищные
100 И птицы эсквилинские.
И пусть отец мой с матерью несчастною
Увидят это зрелище!»

Впервые: «Гораций: Полное собрание сочинений», М.—Л., 1936, с. 185—187.. В издании автором перевода указан Александров Ф.

Эпод 5. Колдуньи Канидия, Сагана, Вейя и Фолия собираются убить мальчика, чтобы из его печени и костного мозга сварить любовное зелье, которым Канидия хочет приворожить старика Вара.


Ст. 7. Ничтожной этой оторочкой пурпурной... — Отороченную пурпуром тогу носили несовершеннолетние.

Ст. 22—24. Иберия, т. е. Грузия, и Иолк упомянуты в связи с мифом о Медее.

Ст. 26. Авернская вода. — Авернское озеро считалось входом в подземный мир.

Ст. 45, 75. Фессалийцы в Греции, марсы в Италии считались колдунами.

Ст. 57. Субура — улица в Риме, где было много кабаков и публичных домов.

Ст. 100. Эсквилин — холм, где находилось дешевое кладбище.

[2/5Петровский Ф. А.


«О боги, кто б ни правил с высоты небес
Землей и человечеством,
Что значат этот шум и взоры грозные,
Ко мне все обращенные?
5 Детьми твоими заклинаю я тебя,
Коль впрямь была ты матерью,
Ничтожной этой оторочкой пурпурной
И карою Юпитера,
Зачем ты смотришь на меня, как мачеха,
10 Как зверь, стрелою раненый?»
Лишь кончил мальчик умолять дрожащими
Устами и, лишен одежд,
Предстал (он детским телом и безбожные
Сердца фракийцев тронул бы), —
15 Канидия, чьи волосы нечесаны
И змейками проплетены.
Велит и ветви фиг, с могил добытые,
И кипарис кладбищенский,
И яйца, кровью жабы окропленные,
20 И перья мрачных филинов,
И травы, ядом на лугах набухшие
В Иолке и в Иберии,
И кость, из пасти суки тощей взятую,
Сжигать в колхидском пламени.
25 Меж тем Сагана наготове по дому
Кропит водой авернскою,
Как у бегущих вепрей иль ежей морских
Свои ощерив волосы.
А Вейя, совесть всякую забывшая,
30 Кряхтя с натуги тягостной,
Копает землю крепкою мотыгою,
Чтоб яму вырыть мальчику,
Где б, видя смену пред собою кушаний,
Он умирал бы медленно,
35 Лицо не выше над землею выставив,
Чем подбородок тонущих.
Пойдет сухая печень с мозгом вынутым
На зелье приворотное,
Когда, вперившись в яства недоступные,
40 Зрачки угаснут детские.
Мужскою страстью одержима Фолоя
Была тут Ариминская;
И весь Неаполь праздный и соседние
С ним города уверены,
45 Что фессалийским сводит заклинанием
Она луну со звездами.
Свинцовым зубом тут грызя Канидия
Свой ноготь неостриженный,
О чем молчала, что сказала? — «Верные
50 Делам моим пособницы,
Ночь и Диана, что блюдешь безмолвие
При совершеньи таинства,
Ко мне! На помощь! На дома враждебные
Направьте гнев божественный!
55 Пока в зловещих дебрях звери прячутся
В дремоте сладкой сонные,
Пускай, всем на́ смех, лаем псы субурские
Загонят старца блудного!
Таким он нардом умащен, что лучшего
60 Рука моя не делала.
Но что случилось? Почему же яростной
Медеи яд не действует,
Которым гордой отомстив сопернице,
Царя Креонта дочери,
65 Она бежала прочь, а новобрачную
Спалил наряд отравленный?
Травой и корнем я не обозналася —
По крутизнам сокрытыми!
Ведь отворотным от любовниц снадобьем
70 Постель его намазана!
Ага! Гуляет он, от чар избавленный
Колдуньей, что сильней меня.
О Вар, придется много слез пролить тебе:
Питьем еще неведомым
75 Тебя приважу: не вернут марсийские
Тебе заклятья разума.
Сильней, сильнее зелье приготовлю я,
Тебе волью изменнику.
Скорее ниже неба море спустится,
80 Землею все покрытое,
Чем распаленный страстью не зажжешься ты,
Как нефть, коптящим пламенем!»
Тут мальчик бросил ведьм безбожных жалобно
Смягчать словами кроткими
85 И, все не зная, чем прервать молчание,
Как сам Фиест он проклял их:
«Волшебный яд ваш, правду сделав кривдою,
Не властен над судьбой людей.
Вас проклинаю, моего проклятия
90 Не искупить вам жертвами!
Лишь, обреченный смерти, испущу я дух,
Ночным явлюсь чудовищем,
Вцеплюсь кривыми я когтями в лица вам,
Владея силой адскою,
95 На грудь налягу вашу беспокойную
И сна лишу вас ужасом!
Всех вас, старухи мерзкие, каменьями
Побьет толпа на улице,
А трупы волки растерзают хищные
100 И птицы эсквилинские.
И пусть отец мой с матерью несчастною
Увидят это зрелище!»

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 191—193.. В издании автором перевода указан Александров Ф.

Эпод 5. Ведьмы Канидия, Сагана, Вайя и Фолия из умбрийского города Ариминия собираются убить мальчика, чтобы приготовить из мозга его костей и печени приворотное зелье. Начинается эпод мольбою мальчика.


Ст. 7. Пурпурная оторочка была на претексте — одежде несовершеннолетних мальчиков.

Ст. 14. Сердца фракийцев. Фракийцы считались одними из самых диких варваров.

Ст. 22. Иберия — здесь не Испания, а страна на Кавказе между Арменией и Колхидой, славившаяся своими ядовитыми травами.

Ст. 24. Колхидское пламя, т. е. волшебный огонь, названный так по родине мифической волшебницы Медеи.

Ст. 26. Вода авернская, т. е. из Авернского озера, считалась ядовитой.

Ст. 51. Диана — как синоним подземной богини Гекаты.

Ст. 57. Псы субурские. Из Субуры — квартала Рима, где было много всяких подозрительных притонов.

Ст. 62 и 64. О Медее и дочери Креонта (Креузе) см. Эп. 3.

Ст. 75—76. Заклятья марсийские. Племя марсов славилось своими колдунами и колдуньями.

Ст. 86. Фиест. См. Оды I, 16.

Ст. 100. Птицы эсквилинские. На Эсквилине было кладбище и бросались трупы казненных (см. Сат. I, 8).

[3/5Север Г. М.


«Ах, боги, боги! Всяк, кто в небе царствует
землей и человечеством!
Что шум весь значит этот, взоры грозные,
ко мне все обращенные?
5 Детьми твоими (будь Луцина призвана
на роды настоящие),
клочком клянусь напрасным этим пурпура,
Юпитера проклятием —
зачем в меня, как мачеха, уставилась,
10 как лютый зверь под стрелами?»
Устами кончил плакать так дрожащими
с одеждой мальчик сорванной,
сердца бы телом детским что безбожников-
фракийцев мог разжалобить, —
15 в патлатый скальп со шкурами вплетенными
гадючьими, Канидия
ветвей велит с могил смоковниц сорванных,
на траур кипарисовых,
яиц, отвратной жабы кровью смазанных,
20 сипухи перьев сумрачной
и трав, каких родят Иолк с Иберией,
отравой плодородные,
из пасти суки кость голодной рваную —
поджечь в колхийском пламени.
25 Меж тем весь дом Сагана расторопная
водой Аверна брызгает,
ежа морского шкурой вздыбив волосы,
лаврентских вепрей патлами.
А Вейя, всякой совести лишенная,
30 кирками землю прочными
кряхтя копает, стонет от усердия —
по горло мальчик вкопанный
чтоб долгим дважды, трижды днем, на новые
смотря бы, умер кушанья,
35 лицо задрав и, подбородком будто бы
воды касаясь, голову —
из кости мозг пойдет с сушеной печенью
на зелье приворотное,
когда, на яствах раз застыв заказанных,
40 зрачки в глазницах высохнут!
Мужской была здесь страстью одержимая
ариминянка Фолия
(и сам Неаполь праздный, и соседний с ним
весь город в том уверены),
45 Луну с небес заклятьем фессалийским что
сорвет своим со звездами.
Свинцовым зубом ноготь неостриженный
кусая, тут Канидия
(О чем молчала? Что сказала?): «Верные
50 делам моим пособницы,
о Ночь, Диана — что царит в молчании,
когда обряды тайные
творим, — на помощь! На дома враждебные
направьте мощь и гнев свои!
55 Пока в ужасных звери дебрях прячутся,
сном сладким успокоены,
пускай всем на смех блудодея старого
облают псы субурские —
таким умазан нардом он, что лучшего
60 рука моя не делала.
Но что случилось? Мощный почему же злой
Медеи яд не действует —
каким надменной отомстив сопернице,
царя Креонта дочери,
65 сбежала — плащ пожаром новобрачную
сожрал, в подарок смазанный
отравой? Травы, что с корнями прячутся
в тиши глухой, — надежные!
Ведь спит давно на ложе, всех любовниц он
70 забыл бы чтоб, надушенном.
Ага! От чар гуляет он избавленный
хитрее наших чарами!
От зелья, Вар, доселе неизвестного
судьба тебе наплакаться!
75 Ко мне примчишься, нет же — и марсийскими
вернуть не сможешь чарами
ума! Еще, еще сильней налью тебе
отравы я, презревшему
меня! Скорей под море небо спустится
80 с высот, землей покрытое,
вот только страстью жгучей воспылаешь ты,
смола как черным пламенем!»
Унять, такое слыша, мальчик жалкими
безбожниц уговорами
85 не мог. Не зная, чем прервать молчание,
Тиестово проклятие
им молвил: «Ложь и правду с человеческой
судьбой ваш яд не вывернет.
Измучу вас кошмаром, не искупится
90 мое проклятье жертвами!
И даже пусть судьба погибнуть — умерший,
ночным явлюсь безумием;
вцеплюсь кривыми, тень, когтями мановым
вам в лица я могуществом;
95 в сердца закравшись страхом беспокойные,
похищу сон беспечный я.
Погонит вас по улицам, поганые,
толпа, старухи, камнями!
Растащат волки руки-ноги-головы,
100 и птицы эсквилинские!
Отец и мать увидят — пережившие,
увы, меня — то зрелище...»

«Кв. Гораций Флакк: Книга Эподов», Торонто, 2015, с. 33—37.

Кв. Гораций Флакк. «Книга Эподов»; перев. и прим. Г. М. Севера

Toronto: Aeterna, 2015 (серия «Новые переводы классиков»)

[4/5Тучков С. А.


«Скажи, Канидия, для имени богов,
Что значит сей твой взгляд смущенный и суров?
А ты, владела ли тобой любовь — не знаю, —
Но чадами тебя моими заклинаю;
5 Сим пурпуром, что мне напрасно возложен;
Юпитером, кой гнать злодейства устремлен
И коего сама ты гнев правдивый знаешь, —
Почто наставнику подобно ты взираешь,
Что в школе некогда прогневал я собой,
10 Иль так глядишь, как зверь, уя́звленный стрелой?»
Едва младенец рек, терзаемый тоскою,
Слова сии, как вмиг ужасною рукою
Одежды он свои растерзанными зрит.
Фракияна б смягчил его невинный вид!
15 Тогда Канидия, с висящими власами
И со вплетенными промежду кос змеями,
Волшебный взводит огнь, готовит весь состав,
Жжет множество она ужасных действом трав,
И кипарисные сучки, с могил ссеченны,
20 И кровью ящериц трикратно омоченны,
Рябые я́ицы, пух с перьями совы,
Прибавя к ним еще волшебной той травы,
Что зрят в Иберии, в Иолкосе, Колхиде;
Потом в смущении и полном страха виде
25 Кидает кость в огонь, дождав к то<му> часа,
Из зева вырванну у бешеного пса.
Меж тем волшебница подобна ей другая,
Ее все действия прилежно примечая,
В одежде высоко подобранной своей —
30 С власами жесткими как иглы у ежей,
Иль вепря дикого стоящие щетины,
Когда охотником он выгнан из долины, —
Повсюду окропя водою адский дом,
Та Вейя, смущена что быть не может злом,
35 Под бременем трудов в усилии стонает
И землю тяжкою мотыгою копает, —
На что течет с нее ручьем кровавый пот?
На то, что, как пловец, пускаясь в бездну вод,
По челюсть в ней сокрыт является волною, —
40 Чтоб также, но с тоской и мукою презлою
Младенца бедного в земле скорей зарыть
И голодом его безбожно уморить,
Вкуснейшей пищи вид вдали ему являя,
До тех пор, как совсем уж жизнь его кончая,
45 Гнев сердце иссушит и мозг его в крови,
И будет то служить приманкою любви.
Вещали и о том все знают суеверы —
Хоть превосходит то людей понятья меры,
В Неаполе одном не видят в том труда,
50 Что в ночь единую из дальних мест туда
Явилась Фолия, летя под облаками, —
Та Фолия, что всех страшит всегда чара́ми,
Что множество везде наделала чудес,
Что звезды и луну умеет снять с небес.
55 Тогда Канидия, оскаля черны зубы,
С грызением ногтей, свои кусая губы,
Вдруг стала говорить — что говорит она?
Коликим ужасом вся речь ее полна?..
«О вы, что зрите все теперь мои желанья,
60 Богини, коих власть. являясь средь молчанья,
При тайных торжествах страшит собою нас. —
Диана, Парки, Ночь, — внемлите вы мой глас!
Да внидет ваша месть, лишающа покоя,
В дом лютого врага, гордящягось над мною.
65 Меж тем как звери все в лесах вкушают сон,
Как слышен лишь в горах печальных те́ней стон,
Как только псы одни, встревоженны случа́ем,
Бродягу старого сопровождают лаем, —
Соделайте, чтоб яд успех свой возымел;
70 Ему подобного никто еще не зрел...
Что вижу я, в моем страданье сожалея?
Почто он не таков, как тот, каким Медея,
Сопернице своей являя месть и страх,
Ее одеждою преобратила в прах?
75 Меж тем, мне кажется, я все употребила;
Ни корня одного, ни зелья не забыла;
Но он спокойно спит, и презирает яд!
Сильнейши, может быть, чары́ его хранят?
О Варус, сколько слез прольешь ты средь напасти!
80 Ты новой хитростью в моей пребудешь власти;
Никто ее, никто свирепства не смягчит,
Никто спокойствия тебе не возвратит.
Пребудет гордость та в тебе порабощенна;
Падет с небе луна, разрушится Вселенна —
85 Иль будешь ты пылать любовию ко мне,
Как былие сие, горящее в огне!»
Тогда младенец, их не тщась трону́ть мольбами,
Но силясь изъяснить отчаянье словами,
И покоряяся мучениям презлым,
90 Подобно как Тиест стремит укоры к ним:
«Какие б хитрости вы не открыли новы,
Не сохранят они от мук, что вам готовы.
Я адским фуриям теперь вас предаю —
Исполнят небеса сию мольбу мою.
95 От мести жертвой вы себя не защитите,
Когда безжалостно мой век вы прекратите.
Я буду приходить вас в сне ночном смущать;
Я буду лица вам ногтями раздирать;
Как тень ужасная, страшатся коей люди,
100 Восседши ночью я на дышащие груди,
Смертельным ужасом нарушу сладкий сон.
Народ, познавши страх ваш томный, вопль и стон,
Каменьем будет гнать, в вас гнусных зря злодеев,
И наконец убьет как лютых чародеев;
105 А вороны потом с волками, что вас ждут,
Кровавы члены все на части разорвут
И кости по горе рассеют Эсквилине;
Да род мой, видя вас в ужасной сей судьбине,
Печаль свою о мне хоть мало умягчит,
110 И сим позорищем дух скорбный усладит».

Тучков С. А., «Сочинения и переводы», М., 1816, ч. 1, с. 271—276.

Эпода V. Против чародейки Канидии.


В сей эподе изображает Гораций суеверия и вредные дела чародеек его времени.

Ст. 5. Пурпур означал благородное происхождение.

Ст. 23. Иолкос. Город в Фессалии при заливе Воло.

Ст. 49. Жители Неаполя почитались великими суеверами.

Ст. 62. Диана призывалась также и во время колдовства.

Ст. 90. Тиест, или Фиест, сын Пелопса и Гипподамии, брат Атрея, царя аргосского. Похитил у него златорунного овна и подаренного ему Меркурием, и в дополнение неистовства своего развратил жену его Эрту, дочь Эвристея, от которой имел детей. После многих продолжительных за сие ссор брат его Атрей предложил ему мир, и когда Тиест прибыл к нему, то Атрей велел убить его детей от жены своей и тела их приготовить в пищу. Тиест, узнав о сем, сказал ему самые жесточайшие укоризны, удалился и продолжал питать вечную вражду.

Ст. 107. Гора Эсквилина, в Риме, где после казни повергали тела преступников.

[5/5Фет А. А.


«О, вы боги все, что владыки на небе,
Над землею и родом людским,
Что за смятенье кругом? И чего обратились
Грозные взоры ко мне одному?
5 Именем детищ тебя, коль Люцина на зов твой
Воспринимала и впрямь у тебя,
Именем тщетного пурпура здесь умоляю,
Именем Зевса, претящего то:
Что, как мачеха, ты на меня уставила взоры,
10 Или как зверь, пораженный копьем?»
Так, дрожащим моля голоском, стоял мальчик
С обнаженным от знатных одежд
Детским телом, способным самих фракийцев
Нечестивые тронуть сердца.
15 Но Канидия, небольшими змеями
На голове проплетя волоса,
Дикой фиги ветвей, на кладбище сломлённых,
Да кипарисов надгробных велит
И окропленные жабией кровию яйца,
20 Также и перья ночного сыча
С травами вместе, что около Иолка родятся,
Или в Иберии — ядам родной,
С костью, из пасти у тощего пса отнятою
На колхийском огне сожигать.
25 А, засучась, Сагана по целому дому
Все окропляет Авернской водой.
Волосы дыбом у ней, на вид она точно
Еж морской, иль бегущий кабан.
Вея, для всех угрызений в душе не доступна,
30 Землю копает тугою киркой.
На тяжелый труд она и не ропщет,
Только бы мальчика так закопать,
Чтоб пред трапезой, сменяемой дважды и трижды
В день, он, на это глядя, умирал,
35 Возвышаяся ртом на столько, на сколько
По подбородок сидящий в воде,
Чтобы вынутый мозг и печень сухая
Стали напитком любовным, когда
На недоступную пищу глядящим придется
40 Мало-помалу потухнуть зрачкам.
С ними была и горящая страстью мужскою
Из Ариминия Фолия тут,
И про нее говорили в Неаполе праздном,
Да и в соседних ему городах,
45 Что она фессалийскими песнями сводит
Звезды с неба и также луну.
Тут Канидия, свой неостриженный ноготь
В злобе коричневым зубом грызя,
Только чего не сказала? О чем умолчала?
50 «О, помощницы верные мне,
Ночь и Диана, которая правишь молчаньем,
Как совершаются таинства чар,
Ныне на помощь придите и гнев обратите
Свой вы и силу на вражьи дома!
55 В жутких покуда лесах укрываются звери,
Изнемогая от сладкого сна,
Пусть старика, всем на смех, сладострастного гонят
Лаем жестоким Субурские псы,
Хоть умащен он и нардом, какого отборней
60 Руки мои бы сварить не могли.
Что же случилось? ужель не действительны стали
Яды Медеи, той варварки злой,
Что убежала, отмстивши наложнице гордой,
Дочери славной Креона царя,
65 Как одеждой она, упитанной кровью,
Жизнь новобрачной умчала в огне?
Не обозналась же я ни травой и ни корнем,
Взросшим на самых высоких местах.
Спит на постели же он, что сама умастила
70 Всех наложниц забвением я.
Ах, ах! Ходит он разрешенный напевом
Ядотворки искусней меня.
От неслыханных, Вар, небывалых напитков
(О придется поплакать тебе)!
75 Ты ко мне прибежишь, и напевы от Марзов
Не возвратят уж рассудка тебе.
Больший сготовлю и больший волью тебе кубок,
Хоть ты его не желаешь испить.
Небо скорее опустится к низу под море,
80 Сверху же будет простерта земля,
Чем не будешь пылать ко мне ты любовью,
Как на огне погребальная нефть».
Тут уже мальчик не так, как прежде хотевший
Нежною речью проклятых смягчить,
85 Но в сомнении, чем прервать бы молчанье,
Также стал проклинать, как Тиест:
«Яд, обращающей благо во зло, не способен
От человека судьбу отвратить;
Вас проклинаю; таких задушевных проклятий
90 Жертвой нельзя искупить никакой.
Вот, когда изведенный дышать перестану,
К вам я ночным домовым прибегу,
В ваши лица вцеплюсь я кривыми когтями
(Манам — богам эта сила дана.)
95 И навалившись на груди, томимые страхом,
Ужасом ваши я сны разгоню.
Камнями всюду толпа, гоняясь вдоль улиц,
Вас, непотребных старух, размозжит.
Тут не зарытые члены и волки растащат
100 И Эсквилинские птицы, слетясь:
И от родителей, грустно меня переживших,
Зрелище это не может уйти».

Впервые: Фет А. А., «К. Гораций Флакк», М., 1883.

Эп. V. К Колдунье Канидии. Время сочинения этой эподы достоверно неизвестно, но по признакам она относится приблизительно к 717 г. от О.Р. По указанно схолий Канидия была неаполитанская торговка мастями, по имени Гратидия, которую когда-то любил Гораций (?); у него она постоянно является ядосоставительницей (эпода III, 7, XVII, сатир. I, 8, II, 1, 48), старающейся чарами привлечь любовников. Предлежащая эпода представляет, как она, в сообщничестве с подобными ей женщинами: Веей, Саганой (сатир. I, 8, 25, 48) и Фолией из Ариминия, готовится уморить мальчика, чтобы из мозга его костей и печени приготовить любовный напиток. Мальчик, не зная, что с ним будет, начинает умолять, но Канидия, сняв с него буллу и претексту, сожигает различные травы, пока Сагана окропляет дом водой, призывая Гекату (богиню чар), а Вея роет ямку, в которой мальчик, зарытый до подбородка, должен умереть с голоду. Посе таких приготовлений, Канидия, грызя свой ноготь, чего только не причитает. Она призывает Ночь и Диану против старого своего любовника Вара, но чары их не действуют. По этому она ищет неотразимого средства, после которого он уже не будет ходить по другим любовницам. Мальчик, предвидя свою участь, начинает проклинать колдуний и грозить являться им в виде привидения или домового.


Ст. 6. ...и впрямь. Этим выражением в устах мальчика Гораций намекает на под- ложные роды из корысти, о чем говорит в эподе XVII, 50. Оббарий полагает, что мальчик только хочет сказать: если ты подлинно была матерью.

Ст. 12. Тоги, претексты и буллы, т. е. ладанки на шее. Последняя у знатных детей была золотая, а у простых кожаная. Поэт хочет сказать, что колдуньи украли знатного ребенка.

Ст. 13. Фракийцы часто у Горация представители дикого варварства.

Ст. 21. Иолк фессалийский город. От местности в Испании Гиберии или Иберии, вся страна так называлась. Также называлась и страна на Кавказе, и здесь именно она названа родиной ядовитых трав.

Ст. 24. Как Колхидянка — Медея.

Ст. 26. Авернское озеро близ Кум и Бай считалось до того ядовитым, что птицы безнаказанно не могли перелетать через него. Тут же находились пещера Сивиллы Кума некой и вход в подземное царство.

Ст. 41. Неестественными инстинктами.

Ст. 42. Ариминий город в Умбрии.

Ст. 43. Как это делали фессалийские волшебницы.

Ст. 47. Злобная Канидия грызет свой ноготь быть может в недоумении, чем помочь беде, а быть может по обряду колдовства. Зуб ее от старости коричневый.

Ст. 57. Цель Канидии привлечь сладострастного старика Вара, который, надушенный нардом, ходит по посторонним любовницам. Но Вар нейдет, собаки не лают на него в Субуре, одной из оживленнейших Римских улиц. Толкователи этого не совсем ясного места расходятся. Если предположить, что Канидия живет сама в Субуре, то она только ожидает, чтобы собаки лаем возвестили о приходе Вара к ней, но если она живет в другом месте, то очевидно желает, чтобы в силу ее волшебства собаки Субурские прогнали Вара из Субуры от других женщин и он был бы вынужден вернуться к ней.

Ст. 61. Почему же нейдет он? Кажется я варила волшебные снадобья по точному рецепту Медеи: см. Эподы III 10.

Ст. 76. Напевы, перешедшие от самых искусных колдунов Марзов, тогда уже не возвратят твоей воле свободы. Ты будешь маньяком в этом смысле.

Ст. 78. Хоть ты добровольно не желал бы дернуться ко мне.

Ст. 82. Нефть употреблялась для сожжения трупов.

Ст. 86. Тиест проклинал брата Атрея, который накормил брата его же детьми. Сличи. I, од. 16, 17.

Ст. 100. Близ Эсквилинских ворот бросались трупы бедняков, воров и преступников, где их терзали птицы. Меценат превратил это место в сад (см. I, сат. 8, 7.). Этого места опасались колдуньи.

Ст. 101. Мальчик перед смертью утешается мыслю, что побитые колдуньи лишены будут чести погребения и такое возмездие отчасти удовлетворит переживших его родителей.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016