КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

sermones i v


текст • переводы • commentariivarialectioprosodia

Барков И. С. Дмитриев М. А. Фет А. А.

[1/4Барков И. С.


В Арцию прибыв из Рима по отъезде 1,
Был мало время тут с Гелиодором вместе,
Кой славным Ритором меж Греками был чтим.
Мы оба в путь един отправилися с ним;
5 Потом в град Аппиев 2 оттуда мы приспели,
Где мореходцов тьму и корчмарей злых зрели.
Чрез два дни медленно приехали туда,
А можноб в день, когдаб скоряй была езда,
И Аппиевой страх дороги презирали.
10 Как ужинать мои товарищи тут стали,
Я голод принужден терпеть был той порой,
Бояся от воды вреда себе худой,
И ждал других, снося их с горестью медленье.
Уж наводила ночь на землю помраченье,
15 Готовясь показать небесных вид украс;
Матрозы начали с рабами брань в тот час,
И меж собой они ругалися упрямо.
Иной кричит: Сюда, сюда правь судно прямо;
Другой шумит; Уж ты до трех сот насажал,
20 И нудит кормчаго, чтоб плыть он поспешал.
Меж тем, когда вели между собою ссору,
Начало зделали с пловущих денег збору,
И путать начали бечевкой лошаков,
Час целой времени державши ездоков.
25 Ночною каморы с лягушками порою
Лишали сладкаго пловущих всех покою.
Любезных скучило отсудствие пловцам,
Которые своим отраду дать сердцам
И песнями разбить старались мысли думны,
30 Когда вспевали их матрозы с ними шумны.
Склонились от труда к покою ездоки,
И пущены на корм от судна лошаки,
Которое едва припутав к камню с хмелю,
Пал на обычную ничком матроз постелю.
35 Настал уже и день; ни в зад мы ни вперед,
Пока один из нас вскочил, увидев свет,
И ухватив в сердцах претолстую дубину,
Матроза охмелил и еюж бил скотину.
В четвертом трудныя часу прешли места,
40 И вышли, где вода источника чиста
Журчит и хвалится, Ферония, тобою 3:
Той руки и уста омыли мы водою.
По трудном толь пути окончив наш обед,
Еще три мили шли усталые вперед,
45 И наконец уже достигли Таррацины,
Где важныя имел быть Меценат причины,
С Кокцеем Нервою в посольстве быв одном 4,
Которы примирять другое могли умом.
В том месте я мои текучи мазал очи;
50 Вдруг прибыл Меценат и с ним в посольстве прочи,
Кокцей, и Капитон Фонтей острейший муж 5,
Вернейшая душа Антонию всех душ.
Мы в Фунды для того поехать не желали 6,
Что Фуска Претором Авфидия там знали:
55 Награде глупаго смеялись лишь писца 7,
Кой в сем достоинстве гордился без конца,
Признаков онаго тщеславяся сияньем;
Но были в Формиях довольны пребываньем 8,
Где честно приняты Муреною мы в дом,
60 А Капитоновым угощены столом.
Последующий день приятней был тем боле,
Что в Синуэссе нам на Капуанском поле 9
Любезные друзья попались невзначай,
Виргилий, Плотий, Вар 10. Мне всех миляй случай,
65 Что больше всех меня приятством обязали.
С какою радостью друг друга лобызали!
Столь верной для меня приятель честен есть,
Что ничего ему не можно предпочесть.
Близ Капуанского в сельце мы мосту стали 11
70 Где нам проводники потребное давали.
Потом как с лошаков сложили мы всю кладь,
Игрою Меценат себя стал забавлять;
Я спать лег между тем и такожде Виргилий,
За тем что мы играть мячем опасны были,
75 Я был подслеп, другой желудком слаб зело.
Оттуда прибыли в Кокцеево село,
За Клавдиевыми лежащее корчмами 12.
Теперь упомяни мне краткими словами
Цицерра Мессия с Сарментом шутом прю,
80 Тебе, о Муза! Я об оном говорю,
И оба от каких родителей рожденны,
В раздор между собой вступили дерзновенный.
От Осков Мессий свой род славный выводил 13;
Сармент пущенный раб от господина был,
85 От предков произшед толь благородных оба,
Свели брань меж собой; вдруг воскипела злоба.
Сармент сказал сперьва: Столь видом ты пригож,
Что весь на жеребца удалаго похож.
Смеялись мы тому, а Мессий отвечает:
90 Пусть так; и головой тряхнув его стращает.
К тому Сармент ему такую молвил речь:
Когда бы ни кому рог не случилось ссечь 14,
То что бы зделать ты мог будучи с рогами?
Не такжель бы меня збол, как дрался с волами,
95 Когда окарнаной грозишь толь люто мне?
А у него чело на левой стороне
Обезображено болячкой мерской было,
Мохнатоеж лице на всем лбу щет носило,
Над коим много он смеялся и шутил,
100 И что бы как Циклоп он поплясал, просил 15,
В большие чоботы, как шут, не обуваясь 16,
Ниже когда химер в ночной мечте пугаясь 17.
Смеялся и ему Цицерр, как дураку:
Ужель цепь в дар принес домашнему божку 18.
105 Притом хотя писцом его всяк почитает 19,
Но власть еще над ним господска пребывает 20.
А наконец, по что збежал, стал вопросить,
Кой фунтом хлеба в день доволен мог бы быть 21,
За тем что не велик и тонок был собою.
110 Весьма забавились мы ужиною тою,
И прямо в Беневент отправились отсель 22,
Где суетливый чуть хозяин не згорел,
Когда про нас дроздов на кухне жарил старой,
По коей широко Вулкан разшедшись ярой 23
115 Спешил верьх хижины свирепым пламем зжечь.
Голодны гости тут, чтоб ужин как зберечь,
Рабы же то за тем, то за другим метались,
И обще погасить пожар мы все старались.
Оттуда начали являться горы мне,
120 Которые лежат в Апульской стороне,
Где знойный Атавул наносит вред живущим 24.
Не можноб миновать сих гор нам в путь идущим,
Когдаб близ Тривика лежащее село 25
От сей дороги нас тогда не отвело.
125 От дыма едкаго там мы лились слезами,
За тем что ветвие сырое жгли с листами.
Тут лживой девушки до полночи я ждал,
Однако мною сон в тех мыслях обладал.
Оттуда четверо в путь спешно устремились,
130 И в Эквотуцию прибыв остановились:
Тут воду продают, что есть всего смешняй,
Лишь только хлеб других мест лучше и вкусняй,
За тем прохожие охотно покупают,
Те, кои каменной в Канузии быть знают 26,
135 Который древле град построил Диомид,
И в коем также вод не лучший вкус и вид.
В сем месте с плачем Вар с приятельми разстался,
А наш путь далее до Рубов простирался;
Когда усталые достигли наконец,
140 За тем, что всяк из нас был дальних стран пришлец,
Дорога портиться от заморозов стала;
Проведрело, езда труд больший причиняла,
Пока до Барии наш продолжали путь.
Быв в Гнатии потом, где воды шумны бьют 27,
145 Довольно смеха там нашли мы и забавы,
Как представления услышали неправы,
Что будто ладон там курится без огня 28.
Пусть уверяют тем жида 29, а не меня;
За тем, что жизнь богов безпечно вся преходит,
150 А естьли чудно что натура производит
Не льзя сказать, чтоб то збывалось от небес
Брундизия мой стих скончала и путь весь 30.

Впервые: «Квинта Горация Флакка сатиры или беседы», СПб., 1763.

САТИРА V. ВЕСЕЛАЯ ДОРОГА. Стихотворец описывает путешествие свое из Рима в Брундизию, упоминая о неудобностях онаго, и о забавном споре, произшедшем между шутом Сарментом и Мессием Цицерром.


1. Город Ариция построен был на Аппиевой дороге, разстоянием от Рима на 160 стадий.

2. Древней город в Кампанской провинции при реке Нимпе, которой назывался Аппиева площадь (Forum Appii); а ныне на том месте монастырь называемой Новая яма. От сего города в Феронию переезд был через болота, потому что за трудностию дороги сухим путем ездить не можно было.

3. Источник посвященной богине Феронии, которой капище от Таррацины на третей миле разстоянием находилось. Сия богиня почиталась супругою Юпитера Анксурскаго или Таррацинскаго, котораго там почитали; ибо город Таррацину, по свидетельству Плиниеву, Волски Анксуром называли.

4. Сие Посольство отправлено было на съезд для постановления мира между Цесарем Августом и Антонием.

5. Кокцей Нерва был прадед Нервы Императора, Консул Римский, которой с Агриппою между обоими в сем мире посредниками были.

6. Город Фунды отстоял от Таррацины в Юти милях по Аппиевой дороге в правой стороне.

7. Писцы посылаемы были в провинции, и разделены были по степеням, по тому что определялись при Квесторах, Ценсорах, городских управителях, и Преторах. Таким писцом был Авфидий Фуск, которой наконец зделался Претором.

8. Формии был древней город при реке Агне в Неаполе; ныне называется Кола, и отстоит от Неаполя за 14 миль.

9. Синуэсса древней город в Неаполитанском королевстве, лежащей при реке Гаригляне, не подалеку от Минтурнов.

10. Имена Римских стихотворцов, из коих перьвый столь славен был в Риме, сколь Гомер в Греции.

11. Разумеются Фрегеллы, отстоявшие от Капуи на 16 миль, которой город за отступление от Римлян разорен.

12. Так назывался Самнийской город лежащей не подалеку от Беневента.

13. Ост или Кампанцы древней народ в Италии, которой заражен был природною нечистотою или проказою на лице. Род славный в посмеяние сказано, по тому что Мессий и Сармент подлые были.

14. Сармент насмехается Мессию, у котораго на лбу срезана была бородавка.

15. To есть по обыкновению Циклопов. У Римлян были Циклопейския игры, в коих представлялся на театре Полифем, которой плясал чрез голову весьма необыкновенным образом.

16. Чоботы по Лапте называемые cothurni, была особливая обувь охотников и театральных игроков с высокими каблуками, чтобы представляя Героев тем важнее казаться могли. Сармент был высокаго росту, и для того чоботы ему не нужны были.

17. По тому что Мессий безобразным своим видом сам походил на химеру.

18 . Сармент, как о нем выше в сей сатире стихотворец упоминает, был раб пущенной от господина на волю. Сия язвительная укоризна взята от подобия возраслых ребят и девиц Римских, которыя выступив из ребяческих лет посвящали домашним божкам обыкновенные свои уборы, на подобие того, как у нас вступившие в замужство девицы кос с лентами не заплетают, и ими не повязываются.

19. О писцах смотри примечание 7 в сей сатире.

20. То есть власть Цесарева, которой ему даровал вольность и чин.

21 Слуги по большой части бегут от господ для чрезмерной их скупости и худаго содержания.

22. Беневент, Неаполитанской город, принадлежащей Папе, где ныне Архиепископ с титулом Эрцгерцога находится.

23. Вулкан, то есть пламя. Вулкан, сын Юпитера и Юноны, котораго по баснословию стихотворцов, Юпитер свергнул с неба за учиненную им помощь Юноне, своей матери, с которою он имел ссору. Жители острова Лемноса, на которой он упал, его изцелили, хотя он между тем хромым зделался. Стихотворцы употребляют его вместо огня, по тому что он напоследок кузнец был.

24. Ветр весьма вредительной Апулии, для моровой язвы, которую он наносил.

25. Тривик город в королевстве Неаполитанском; ныне называется Тривенто.

26. Канузия в древния времена раззореной город, где ныне замок Каносса в герцогстве Моденском. Сей город построен был от Диомида, Царя Этолийскаго.

27. Рубы, Бария и Гнатия не в дальнем разстоянии меж собою по одному тракту находились, из коих последней город может быть стоял при подножии горы, с которой река бежала.

28. Плиний в книге 2, главе 107 пишет, что в Салентинском городе Гнатии есть некоторой почитаемой там камень, на которой наложенныя дрова без огня загараются.

29. Язычники, особливо эпикурейцы, которые ни какому закону не следовали, жидам смеялись и за суеверных признавали, подтверждая, что боги ни о чем не радят, ни на что не преклоняются и не умилостивляются; напротив того жидов в посмеяние себе ставили, что они никакой вещи чувствию их предложенной не покланялись, но только взирая на небо мольбу приносили, и для того их облакопоклонцами (Nubicolae) именовали.

30. Брундизия был порт и город в Калабрии, откуда Римляне безопасно в Грецию ездить могли. По Страбонову объявлению отстоял от Рима за 360 миль.

[2/4Дмитриев М. А.


После того, как оставил я стены великого Рима
С ритором Гелиодором, ученейшим мужем из греков,
В бедной гостинице вскоре Ариция нас приютила;
Дальше был — Аппиев форум, весь корабельщиков полный,
5 Да и плутов корчмарей. Мы в два перехода покрыли
Этот путь, но кто не ленив, те и в день проезжают.
Мы не спешили; без спешки на этой дороге приятней.
Здесь, от несвежей и мутной воды повздорив с желудком,
Я поджидал с беспокойством, чтоб спутники кончили ужин.
10 Ночь между тем расстилала уж тень, рассыпала уж звезды.
Слуги с гребцами, гребцы со слугами стали браниться:
«Эй! причаливай здесь! У тебя человек уже триста!
Хватит!» Пока разочлись, пока мула впрягали в постромки,
Час уже целый прошел. Комары и лягушки в болоте
15 Спать не давали. Да лодочник пьяный с погонщиком нашим
Вза́пуски петь принялись про своих далеких подружек.
Вскоре один захрапел; а другой зацепил за высокий
Камень свою бечеву и мула пустил попастися,
Сам же на спину лег и спокойно всхрапнул, растянувшись.
20 Уж начинало светать, когда мы хватились, что лодка
С места нейдет. Тут, выскочив, кто-то как бешеный начал
Бить по башкам, по бокам то скота, то хозяина палкой.
Еле доплыли в четвертом часу. Здесь лицо мы и руки
Чистой, Ферония, влагой твоею омыв и поевши,
25 Вновь протащились три мили и въехали в Анксур, который
Издали виден, красиво на белых утесах построен.
Здесь мы были должны поджидать Мецената с Кокцеем:
Оба отправлены были они с поручением важным;
Оба привыкли друзей примирять, соглашая их пользы.
30 Вот пока мазал больные глаза я коллирием черным,
Прибыл меж тем Меценат; с ним Кокцей с Капитоном Фонтеем
Мужем, лощеным под ноготь; он был Антонию другом,
Как никто не бывал. Мы охотно оставили Фунды,
Где нас, как претор, встречал Авфидий Косой. Посмеялись
35 Вдоволь мы все и над тогой его с широкой каймою,
И над курильницей, пуще всего, сумасшедшего скриба!
После, усталые, в городе мы отдохнули Мамурров;
Здесь нам Мурена свой дом предложил, Капитон — угощенье.
Самый приятнейший день был за этим для нас в Синуэссе,
40 Ибо тут съехались с нами Вергилий, и Плотий, и Варий
Чистые души, которым подобных земля не носила
И к которым сильнее меня никто не привязан!
Что за объятия были у нас и что за восторги!
Нет! Пока я в уме, ничего не сравняю я с другом!
45 Близ Кампанийского моста потом приютила нас вилла,
Поставщики же нам соль и дрова прислали, как должно.
В Капуе ношу свою сложили поранее мулы,
Начал играть Меценат, а я и Вергилий заснули:
Мяч — не для нас, не для слабых очей, не для слабых желудков.
50 А миновавши харчевни кавдийские, несколько выше
Мы поднялись, и нас принял Кокцей в прекраснейшей вилле.
Муза! Поведай теперь о том, как в битву вступили
Мессий Кикирр и Сармент; и скажи нам о роде обоих!
Мессий свой род знаменитый от осков ведет; а Сармента
55 До сих пор хозяйка жива; вот они подвизались!
Начал Сармент: «Ты похож, мне сдается, на единорога!»
Мы засмеялись. А Мессий в ответ: «Соглашаюсь!» — и тут же
Стал головою трясти. Тот крикнул: «О, если бы рог твой
Вырезан не был, чего б ты не сделал, когда и увечный
60 Так ты бодлив!» И подлинно, лоб у него волосатый
С левой лица стороны ужасный рубец безобразит.
Вдоволь Сармент потрунив над кампанской болезнью Кикирра,
Начал его приглашать сплясать перед нами Циклопа —
Роль, для которой ему не нужны ни котурны, ни маска.
65 Шуткой на шутку Кикирр отвечал; он спросил, посвятил ли
В храм свои цепи Сармент, потому что хотя он и служит
Скрибом, но право над ним госпожи не уменьшилось этим!
Дальше, зачем он сбежал, когда он так мал и тщедушен,
Что ведь довольно и фунта муки для его пропитанья!
70 Так мы продлили свой ужин и весело кончили вечер.
Прямо оттуда поехали мы в Беневент, где хозяин,
Жаря нам чахлых дроздов, чуть и сам не сгорел от усердья,
Ибо бегучий огонь разлился по старенькой кухне
И порывался уже лизать потолок языками.
75 Все мы, голодные гости и слуги все наши, в испуге
Бросились блюда снимать и тушить принялися. Отсюда
Видны уж горы Апулии, мне столь знакомые горы!
Сушит горячий их ветер. Никак бы на них мы не влезли,
Если бы отдых не взяли на ближней к Тривику вилле;
80 Но и то не без слез от дыма камина, в котором
Сучья сырые с зелеными листьями вместе горели.
Здесь я обманщицу-девушку ждал, глупец, до полночи;
Сон наконец сморил и меня, распаленного страстью.
Навзничь я лег и заснул; но зуд сладострастных видений
85 Мне запятнал в эту ночь и постельную простынь, и брюхо.
Двадцать четыре потом мы проехали мили — в повозке,
Чтобы прибыть в городок, которого даже и имя
В стих невозможно вместить; но узнают его по приметам:
Здесь и за воду с нас деньги берут; но хлеб превосходен,
90 Так что заботливый путник в запас нагружает им плечи:
Ибо в Канузии хлеб — как камень, а речка безводна,
Даром что был городок самим Диомедом основан.
Здесь мы расстались в слезах с опечаленным Барием нашим.
Вот мы приехали в Рубы, устав от пути чрезвычайно, —
95 Длинной дорога была и сильно размыта дождями.
День был наутро получше, зато дорога похуже
К рыбному Барию шла. А потом нас потешила вдоволь
Гнация (город сей был раздраженными нимфами создан).
Здесь нас хотели уверить, что тут на священном пороге
100 Ладан горит без огня! Одному иудею Апелле
Впору поверить тому, а не мне: я уверен, что нету
Дела богам до людей, и если порою природа
Чудное что производит, — не с неба они посылают!
Так в Брундизий окончился путь, и конец описанью.

Впервые: «Сатиры Квинта Горация Флакка», М., 1858.

Сатира 5. Описание поездки Горация в свите Мецената в Брундизий в 37 г. до н.э., по Аппиевой дороге из Рима. Спутниками его были юрист Кокцей Нерва (легат Марка Антония), Фонтей, поэты Вергилий, Варий и их друг Тукка. Перечисляются все места, которые миновали путники за пятнадцать дней пути.


Ст. 23. Четвертый час — от рассвета, то есть около 9—10 часов утра.

Ст. 36. Скриб — писец: Гораций осмеивает тщеславную пышность чиновника из маленького городка.

Ст. 53—69. В состязании шутов (характерно прозвище Мессия «Кикирр», означающее «петух») Сармент попрекает Мессия уродством, делающим его похожим на циклопа Полифема, Мессий Сармента — рабским положением; старый хозяин Сармента был казнен во время проскрипций, а новый хозяин отпустил его на волю, но вдова старого хозяина была еще жива.

Or. 92. Диомед — герой Троянской войны, по преданию, изгнанный из Аргоса в Италию, где ему приписывалось основание многих городов.

Ст. 101—102. ...нету // Дела богам до людей... — «Боги не заботятся о земных делах» — основное положение эпикуреизма.

[3/4Дмитриев М. А.


После того, как оставил я стены великого Рима,
С ритором Гелиодором, ученейшим мужем из греков,
В бедной гостинице вскоре Ариция нас приютила;
Дальше был — Аппиев форум, весь корабельщиков полный
5 И плутов корчмарей. — Мы свой переезд разделили
На два; но кто не ленив и спешит, те и в день проезжают.
Мы не спешили; доро́гой же Аппия ехать покойней.
Здесь, от несвежей и мутной воды, повздорив с желудком,
Я поджидал с беспокойством, чтоб спутники кончили ужин.
10 Ночь между тем расстилала уж тень, появлялися звезды.
Слуги с владельцами лодок, а эти с слугами бранились:
«Эй! причаливай здесь!» — «У тебя человек уже триста!
Будет! Полно! Но пока разочлись и мула привязали,
Час уже целый прошел. — Комары и лягушки
15 Не дали спать. — Да лодочник пьяный с каким-то проезжим
Вза́пуски петь принялись про своих отдаленных любезных.
Этот заснул наконец; а тот, зацепив за высокий
Камень свою бечеву, пустил мула попастися;
Сам же на спину лег и спокойно всхрапнул, растянувшись.
20 Начинало светать; мы лишь тут догадались, что лодка
С места нейдет. — Тут, выскочив, кто-то как бешеный начал
Бить то мула, то хозяина ивовой палкой. — Досталось
Их головам и бокам! — Наконец мы насилу, насилу
На берег вышли в четыре часа. — Здесь лицо мы и руки
25 Чистой, Ферония, влагой твоею омыв и поевши,
Вновь протащились три мили и въехали в Анксур, который
Издали виден, красиво на белых утесах построен.
Здесь Мецената с Кокцеием мы поджидали приезда.
Оба отправлены были они с поручением важным;
30 Оба привыкли друзей примирять, соглашая их пользы.
Зрением слаб, здесь я черным коллирием очи помазал.
Прибыл меж тем Меценат; с ним Кокцеий и с ним же Фонтеий,
Муж во всем совершенный; он был Антонию другом,
Как никто не бывал. — Мы охотно оставили Фунды,
35 Где нас, как претор, встречал Ауфидий Косой. — Насмеялись
Вдоволь мы все и претексте его с пурпуровой прошивкой
И курильнице, пуще всего, сумасшедшего скриба!
После, усталые, в городе мы отдохнули Мамурров;
Здесь нам Мурена свой дом предложил, Капитон — угощенье.
40 Самый приятнейший день был за этим для нас в Синуэссе;
Ибо тут съехались с нами — Вергилий, и Плотий, и Варий,
Чистые души, которым подобных земля не носила
И к которым сильнее меня никто не привязан!
Что за объятия были у нас и что за восторги!
45 Нет! покуда я в здравом уме, ничего не сравняю я с другом!
Близ Кампанийского моста потом приютила нас вилла;
А поставщики соль и дрова нам прислали, как должно.
В Капуе наши мулы сложили поранее ношу;
Меценат занялся здесь игрой, а я и Вергилий
50 Сну предались, потому что в бросаньи мяча упражняться
Вредно и слабому зрению, вредно и слабым желудкам.
А миновавши корчмы Каудиума, несколько выше
Приняты были Кокцеием мы — в прекраснейшей вилле.
Муза! поведай нам кратко теперь, как в битву вступили
55 Мессий Цицирр и Сармент; открой и об роде обоих!
Мессий свой род знаменитый от осков ведет; а Сармента
Госпожа — и доныне жива: то они подвизались!
Начал Сармент: «Ты похож, мне сдается, на дикую лошадь».
Мы засмеялись. — А Мессий в ответ: «Соглашаюсь!» — И тут же
60 Он головою встряхнул. — Тот вскричал: «О, если бы рог твой
Вырезан не был, чего б ты не сделал, когда и увечный
Так ты грозишь!» — И подлинно лоб у него волосатый
С левой лица стороны ужасный рубец безобразит.
Тут наконец, подтрунив над его кампанийской болезнью,
65 Начал просить он его проплясать перед нами Циклопа,
Говоря, что не нужно ему ни котурна ни маски.
Много на это Цицирр; и спросил наконец: «Посвятил ли
Ларам он цепи свои, потому что, хотя он и служит
Скрибом, но право над ним госпожи не уменьшилось этим!
70 Дальше, зачем он сбежал, когда он так мал и тщедушен,
Что довольно и фунта муки для его пропитанья!»
Так мы продлили свой ужин и весело кончили вечер.
Прямо оттуда поехали мы в Беневент, где хозяин,
Жаря нам чахлых дроздов, чуть и сам не сгорел от усердья;
75 Ибо, разлившись по кухне, огонь касался уж крыши.
Все мы, голодные гости и слуги все наши, в испуге
Бросились блюда снимать и тушить принялися. — Отсюда
Видны уж горы Апулии, мне столь знакомые горы!
Сушит горячий их ветер. — Никогда б мы на них не взобрались,
80 Если бы не взяли отдых в соседственной Тривику вилле;
Но и то не без слез от дыма камина, в котором
Сучья сырые с зелеными листьями вместе горели.
Здесь я обманщицу-девочку прождал, глупец, до полночи;
И, наконец, как лежал на спине, в таком положеньи
85 Я неприметно заснул и во сне насладился любовью.
Двадцать четыре потом мы проехали мили — в повозке,
Чтобы прибыть в городок, которого даже и имя
В стих не вместишь; но узнают его по приметам:
Здесь продается простая вода; но хлеб превосходный,
90 Так что заботливый путник в запас нагружает им плечи;
Хлеб ведь в Канузии смешан с песком, а источника урна
Там небогата водой. Городок же был этот основан
Диомедом самим. — Здесь мы с Барием грустно расстались.
Вот мы приехали в Рубы, устав от пути чрезвычайно, —
95 Длинной дорога была и испорчена сильно дождями.
День был на утро получше; но в Бариум, рыбой обильный,
Хуже дорога пошла. — За ним нас потешила вдоволь
Гнация (город сей был раздраженными нимфами создан).
Здесь нас хотели уверить, что будто на праге священном
100 Ладан без пламени тает у них! — Одному лишь Апелле
Иудею поверить тому, а не мне: я учился
Верить, что боги беспечно живут, и если природа
Чудное что производит — не с неба они посылают!
Так в Брундизиум кончился путь, и конец описанью.

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 229—231.

Сатира 5. В этой сатире Гораций описывает свое путешествие в Брундизиум (н. Бриндизи) в обществе Мецената, юриста Кокценя Нервы (прадеда императора Нервы), уполномоченного и легата Антония в Азии — Фонтейя Капитона, поэтов Вергилия, Вария и издателя «Энеиды» Плотия Тукки. Путешествие это состоялось в 37 году и было сделано с целью заключения нового мирного договора между Октавианом и Антонием. Первый Брундизийский мирный договор был заключен между ними в 40 году. Все путешествие заняло две недели. До древней столицы вольсков Анксура (над нынешней Таррачиной) Гораций ехал с греческим ритором Гелиодором, а затем соединился с Меценатом, Нервой и Капитоном. В Синуэссе, на границе Кампании к ним присоединились Вергилий, Тукка и Варий, расставшийся с ними в Канузиуме (в Апулии). Путешественники ехали по Аппиевой дороге (VII, Appia).


Ст. 4. От Аппиева Форума надо было ехать до следующей станции по каналу.

Ст. 7. Дорога Аппия, построенная в 312 году до н.э. Аппием Клавдием от Рима до Капуи, впоследствии продолжена до Брундизиума.

Ст. 24. В четыре часа — от восхода солнца, т. е. по-нашему в десятом часу утра.

Ст. 35. Ауфидий, бывший в Риме всего только писцом (скрибом), назначенный в маленький город Фунды преторским чиновником — префектом, чванился, точно был настоящим претором. Как государственный чиновник, он носил тогу с широкой пурпурной полосой, так что на вид был важнее самого Мецената, который, как всадник, не занимавший никакой должности, имел на одежде только узкую полосу. — Относительно прозвища «Косой» Дмитриев говорит: «Я почел нужным перевести прозвание Luscus и назвать его (Ауфидия) в переводе Ауфидий Косой, потому что Гораций, писавший это имя, вероятно имел в виду его буквальное значение и поставил его не без намерения посмеяться».

Ст. 38. Городом Мамурров названы Формии как родина некоего казнокрада Мамурры, которому покровительствовал Юлий Цезарь и на которого написано несколько эпиграмм Катуллом.

Ст. 39. Мурена. К этому Лицинию Мурене, шурину Мецената, обращена 10-я Ода II книги. Очевидно, самого Мурены в это время в Формиях не было, так как угощал путешественников Капитон, имевший дом в Формиях.

Ст. 46. Кампанийский мост — мост через реку Савон (н. Саона).

Ст. 49. Игра, которой занялся Меценат — игра в мяч.

Ст. 54—71. В этих стихах, начинающихся шуточно-торжественным обращением к музе, описывается импровизированное представление — перебранка двух скоморохов, один из которых называется Цицирром, т. е. петухом, и таким образом является родоначальником «пульчинеллы» (т. е. петушка), одного из главных персонажей итальянской импровизированной комедии (commedia dell’arte), восходящей к осской ателлане. (См. А. Dietrich, Pulcinella, Leipzig 1897 и обширную статью об этой книге Ф. Ф. Зелинского в «Филологическом обозрении», М. 1897, том 13, отд. 2, стр. 106 слд.).

Ст. 64. Кампанийская болезнь — по-видимому, какие-то наросты или бородавки. Здесь, скорее всего, имеется в виду петуший гребень, украшавший Мессия.

Ст. 65. Циклоп — танец, изображавший циклопа Полифема, ослепляемого Одиссеем, известен еще из Аристофана (см. комедию «Богатство», ст. 287 слд., перевод А. Пиотровского, ‘Academia’ 1934, т. 2, стр. 521). Сармент говорит, что Мессию не надо для этого танца ни котурнов ни маски, намекая на его высокий рост и безобразную наружность.

Ст. 67 слд. ...Посвятил ли он парам цепи свои..., т. е. перестал ли он быть рабом, так как римляне посвящали домашним богам знаки своего прежнего состояния.

Ст. 87 слд. Что это за «городок, которого даме и имя а стих не вместить», — в точности не выяснено. Это или Equus Tuticus в южном Самниуме, или же Ausculum — апулийский город на восток от Беневента.

Ст. 98. Гнация (или Эгнация), как говорит Гораций, была создана «раздраженными Нимфами». Вероятно этим указывается на недостаток или дурное качество воды в этом городе.

[4/4Фет А. А.


Из великого Рима мне шедшему скромным приютом
Стала Ариция: Гелиодор со мною был, ритор
Самый ученый из Греков: за тем и Аппия Форум
Весь набитый матросами, да торгашами плутами.
5 Этот, ленивцы — мы переход разделили, хоть легким
Людям он на день: не так утомительна Аппия тихим.
Здесь из-за гнусной воды войну объявил я желудку
И с нетерпением ждал, пока сопутники ужин
Кончили свой. Уж ночь приближаясь готовилась землю
10 Тенью покрыть и по небу рассыпать ясные звезды:
Тут наши слуги с гребцами, гребцы со слугами вступили
В споры. — «Причаливай тут». — «Ты триста готов напихать их».
«Стой! Довольно!» Пока разочлись, да мула прицепили,
Целый час прошел. Комары, да лягушки в болоте
15 Сон разогнали. А тут отдаленных подруг воспевают,
Кислым налиты вином, как лодочник, так и погонщик
Друг перед дружкой; однако ж усталый погонщик склонился
В сон, а веревку с мула, что пущен пастися, ленивый
Лодочник привязал за камень, и навзничь сам дрыхнет.
20 День уж настал, когда мы услыхали, что лодка ни мало
Не подвигается; тут один запальчивый, прянув,
По голове то мула, то хозяина ивовой палкой
Начал тесать: в четвертом часу мы только пристали.
Вымыли руки и лица в твоей мы, Ферония, влаге.
25 Тут закусивши, три мили мы проползли, и вступили
В расположенный на скалах, далеко белеющих, Анксур.
Доблестный тут Меценат был съехаться должен с Коццеем,
Оба по важным делам отправлены были послами,
Уже привычны мирить друзей, меж собой несогласных.
30 Здесь больные глаза свои намочил я примочкой
Черною. Прибыл меж тем и Меценат, а с Коццеем
II Капитон Фонтей, человек лощеный под ноготь
И Антония друг, какого не ведал он ближе.
Фунды и претора их Ауфидия Луска охотно
35 Мы покидали, смеясь над писцом, столь безумно тщеславным,
Над претекстой, широкой каймой и курильницей с углем.
В город прибывши Мамурр, усталые мы отдыхали,
Дом Мурена нам предложил, Капитон свою кухню.
День затем казался приятнейшим; нам в Синуэссе
40 Повстречалися Плотий, Варий и тоже Виргилий,
Души, чище которых земля никогда не видала,
И к которым никто сильнее меня непривязан.
О, какие объятья тут были, какие восторги!
Милых друзей, пока я в уме, я ни с чем не сравняю.
45 Домик ближайший к кампанскому мосту нас принял под кровлю,
А поставщик, как и должно, доставил и дров нам и соли.
Рано отсюда дошли мы до Капуи — мулов развьючить.
Вышел играть Меценат, а я да Виргилий соснули;
Плохо в мячик играть с глазной иль желудочной болью.
50 Далее нас приютила роскошная вилла Коццея,
Что близь Каудинских харчевен. Тут, муза, напомни мне вкратце
Битву Сармента шута и Мессы, по прозвищу Кочет.
И про обоих скажи, какого отца порожденье
Каждый, вступивший в борьбу. Знаменитый род Мессов из Осков;
55 А у Сармента жива госпожа: и от этих-то предков
К битве явились они. Вот чахлый Сармент: «Я считаю
С единорогом сходным тебя». Мы смеемся и Месса
Тоже: «Согласен», сказал и тряхнул головой. «О когда бы»,
Крикнул тот, «рог на лбу у тебя не срезали, что б сделал
60 «Ты, коль грозишь так комолый?» А лоб-то ему волосатый
С левого бока лица прегнусный рубец безобразил.
Над кампанской болезнью его и лицом насмеявшись,
Стал его он просить проплясать пастушка нам Циклопа,
Так как ни маски ему не нужно на то, ни котурнов.
65 Кочет на все дал ответ: спросил не принес ли он цепи
Ларам в дар? А что стал теперь он писцом, так ведь этим
Право его госпожи не умалилось. Также спросил он.
Отчего ж он бежал, когда и единого Фунта
Ржи бы довольно с него, такого чахлого крошки?
70 Так забавно и весело ужин наш долго продлился.
Прямо отсюда вошли в Беневент, где усердный трактирщик
Чуть не сгорел, вертя на огне дроздов нам тщедушных;
Ибо летучий огонь, разгулявшись по старенькой кухне,
Силой Волкана сбирался лизать высокую крышу.
75 Ты посмотрел бы, как тут голодные гости и слуги
В страх хватали и ужин и вместе тушить все старались.
С этого места Апулия стала знакомые горы
Мне казать, которые сушит Атабул, из них бы
Мы и не выбрались, если б соседняя с Тривиком вилла
80 Не приняла нас, хотя и лились у нас слезы от дыма,
Так как сырые и с листьями сучья горели в камине.
Тут я глупец поджидал обманщицу девушку даже
До полуночи: однако и полного страстных влечений
Сон одолел меня; тут нечистых видений картины.
85 Мне запятнали белье и тело, лежавшее навзничь.
Двадцать четыре мы мили отсюда промчались в колясках
До городишка, которого имени в стих не уложишь,
А описать так легко: продают там, нет вещи дешевле, —
Самую воду; но хлеб превосходный там, на спину даже
90 Путник бывалый его берет про запас на дорогу;
Ибо в Канузе он камень, — воды кувшином там не больше;
В древности здесь городок Диомед могучий построил.
С грустью покинул тут Варий друзей, проливающих слезы.
Дальше усталые мы добрались до Рубов, ведь долго
95 Мы уж тянулись в пути, а дождь дорогу испортил.
Тут разгулялась погода, но путь стал хуже, до самых
Бария стен, обильного рыбой; тут в Гнатии, видно
Нимфами в злобе построенной, смех нам был и потеха,
Как уверять нас пошли, что тут на священном пороге
100 Ладан горит без огня. Иудей пусть верит Апелла,
А не я: я учился, что боги живут безмятежно,
И если диво какое проявит природа, — не боги ж
В гневе с высокого неба его посылают на землю.
Вот Брундизий; конец и бумаге и длинной дороге.

Впервые: Фет А. А., «К. Гораций Флакк», М., 1883.

Сат. V. Сатира эта, вероятно, предназначавшаяся первоначально для чтения в приятельском кругу, описывает путешествие Горация, сопровождавшего в 717 г. о. о. Р. Мецената в Брундузий, куда последний должен был отправиться по желанию Октавиана. Из предлагаемого расписания ночлегов мы убеждаемся, что при тогдашнем состоянии путей сообщения на проезд 361 римск. миль, (по 1000 шагов в каждой — наших 240 верст) употреблено было с лишком две недели. Ночлеги — рим. мили: 1) Ариция — 16; 2) Форум Аппия — 20; 3) Террацина — 20; 4) Формий — 25; 5) Ad. pont Campan — 21; 6) Капуя — 22; 7) Вилла Коцея — 21; 8) Беневент — 12; 9) Тривикум — 20; 10) Аскулум — 24; 11) Канузий — 27; 12) Рубы — 30; 13) Барий — 22; 14) Гнатия — 37; 15) Брундузий — 44; всего 361 миля.


Ст. 2. Ритор Гелиодор был, вероятно, при доме Мецената одним из тех ученых греков, которым знатные римляне покровительствовали.

Ст. 6. Скользкие камни Аппианской дороги утомляют при быстрой ходьбе.

Ст. 11. От Форума Аппия шел, по правую сторону дороги, канал, проведенный вероятно Каем Цезарем для осушения Понтинских болот и сокращавши путь сравнительно с дорогой, обегавшей трясины. Лодку тащит мул; при этом происходить сцена обычная на наших переправах. Все лезут, не разбирая вместимости судна.

Ст. 27. Луций Коццей Нерва, пращур императора Нервы, был в большем почете у Октавия и Антония.

Ст. 32. Капитон Фонтей бывший консульским помощником (легатом) Антония в Азии, назван светски налощенным под ноготь в том же смысле, как и поел, к Пиз. 294.

Ст. 34. Фунды, ныне Fondi в то время управлялись претором Ауфидием Луском из писцов. Он чванился знаками римского чиновника: красными обшивками на тунике и тоге, к которым присоединил благовонную курильницу.

Ст. 37. Гораций не без иронии называет Формии (Molo di Gaeta) городом Мамурр, так как оттуда родом был Мамурра, бывший при Юлии Цезаре в Галлии начальником строительных рабочих и собравший огромное состояние.

Ст. 38. Луций, Лициний Варрон Мурена, шурин Мецената, женатого на его сестре Теренции. — Капитон Фонтей снабдил путников кухней вероятно с принадлежавшей ему по соседству виллы.

Ст. 39. Синуэсса, последний городок Лациума, на кампанской границе.

Ст. 40. Марк Плотий Тукка, из цизальпийской Галлии, хотя лично не писатель, принадлежал к кругу поэтов, близких Меценату: подобно Луцию Bapию, эпику и трагику, смот. I кн. сат. 10, 43 и I од. 6, 1, он ввел Горация к Меценату.

Ст. 43. Мост на кампанской границе через речку Саво (Saone). Вблизи моста находился один из казенных домиков для знатных путников, которых управитель за деньги снабжал провизией, а казенные поставщики — топливом и солью.

Ст. 50. Вилла Коццея близ города Каудиума, известного места поражения Римлян в Самнитскую войну. Неизвестно, стояли ли харчевни при въезде в город или отдельным поселком.

Ст. 52. Шут Сармент, тосканец, бывший раб изгнанного Марка Фавония, а затем Мецената, отпустившего его на волю, причем он, купив для доходности место писца, продолжал посещать бывшего господина. В описываемое время, бывшая госпожа Сармента, вдова Фавония, еще находилась в живых и могла служить нравственным укрощением его заносчивости. Оск по происхождению, Месса получил за свой хриплый голос и за запальчивость кличку Кочета (петуха). Он состоял домашним шутом Коццея, на вилле которого проживал.

Ст. 52. Мы решились перевести equus ferus словом единорог. Быть может, около того времени, в реке показывали антилопу или гну, у которой случайно или намеренно сбит был один рог, и таким образом хозяин выдавал животное за дикую лошадь, считая дикою лошадью единорога. Сармент привязался к рубцу на лбу Мессы, выдавая его за след срезанного рога.

Ст. 62. Неуклюжесть и безобразие Мессы Сармент сваливает на наследственную кампанскую болезнь.

Ст. 63. Римляне превратили в Пантомиму XI идиллию Феокрита, в которой неуклюжий Циклоп ухаживает за нереидой Галатеей.

Ст. 65. Мальчики, надевавшие мужскую тогу, посвящали свою золотую ладанку (bulla) Ларам. Сармент зло спрашивает бывшего раба, посвятил ли он Ларам свои цепи.

Ст. 78. Атабул местное название южного ветра.

Ст. 79. Пограничный с Самниумом городок.

Ст. 87. Схолиаст называет городишко Экво-Тутик Equus-Тutiсus, хоть он не на пути Горация.

Ст. 91. Канузий, безводный городишко, основанный Диомедом.

Ст. 94. Рубы нынй Ruvo.

Ст. 97. Барий (ныне Bari), Гнатия, построенная, по злобе нимф ручьев, на безводном месте.

Ст. 100. У скептических Римлян Иудеи вообще слыли за легковерных, коих ярким представителем мог быть знакомый Апелла.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016