КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

epistulae i i


текст • переводы • commentariivarialectioprosodia

Гинцбург Н. С. Кантемир А. Д. Фет А. А.

[1/4Гинцбург Н. С.


Имя твое, Меценат, в моих первых стихах, — пусть оно же
Будет в последних! Свое отыграл я, мечом деревянным
Я награжден, ты же вновь меня гонишь на ту же арену.
Годы не те, и не те уже мысли! Вейяний, доспехи
5 В храме Геракла прибив, скрывается ныне в деревне
С тем, чтоб народ не молить о пощаде у края арены.
Часто мне кто-то кричит в мои еще чуткие уши:
«Вовремя, если умен, ты коня выпрягай, что стареет,
Так чтоб к концу не отстал он, бока раздувая, всем насмех».
10 Вот почему и стихи, и другие забавы я бросил;
Истина в чем и добро, ищу я, лишь этим и занят;
Мысли сбираю и так их кладу, чтоб достать было близко.
Спросишь, пожалуй, кто мной руководит и школы какой я?
   
15 Я никому не давал присяги на верность ученью —
То я, отдавшись делам, служу гражданскому благу —
Доблести истинный страж, ее непреклонный приспешник;
То незаметно опять к наставленьям скачусь Аристиппа —
Вещи себе подчинить, а не им подчиняться стараюсь.
20 Долгою кажется ночь тому, кто обманут любимой,
Долог поденщику день, бесконечными кажутся годы
Детям, лишенным отца, материнской опекой томимым;
Так же лениво течет для меня безотрадное время,
То, что мешает моей мечте и решенью заняться
25 Всем, что будет равно беднякам и богатым полезно,
Чем нельзя без вреда пренебречь ни юным, ни старым.
Мне остается таких, начал в утешенье держаться.
Пусть тебе и невмочь с дальнозорким тягаться Линкеем —
Все ж, гнойноглазый, тебе гнушаться не следует мази;
30 С необоримым пускай ты не чаешь Гликоном сравняться,
Все ж не бросай охранять от хирагры себя узловатой.
Надо хоть сколько-нибудь пройти, коль нельзя уже дальше.
Жадностью если полна твоя грудь и скупостью низкой,
Есть заклинанья, слова, которыми можешь ослабить
35 Горе свое, и болезнь избыть хотя бы отчасти.
Если тебя честолюбье томит — есть верное средство:
С искренним сердцем прочесть заклинание нужно три раза.
Всякий: завистник, гневливый, лентяй, волокита, пьянчуга,
Как бы он ни был упорен, — смягчиться он все-таки может:
40 Пусть терпеливо лишь ухо преклонит он нравоученью.
Шаг к добродетели первый — стараться избегнуть порока,
К мудрости — глупость отбросить. Ты видишь, с каким напряженьем
Мысли и с риском каким для жизни бежишь ты от мнимых
Бедствий, коль ты небогат иль на выборах ты провалился.
45 Чтобы деньгу накопить, до Индии крайних пределов
Мчишься купцом, не ленясь, чрез огонь, через море, чрез скалы.
А почему бы тебе не поверить тому, кто умнее,
И не отвергнуть всего, к чему ты так глупо стремился?
Разве презрел бы борец, по распутьям и селам бродящий,
50 С игр олимпийских венок, коль была бы надежда, возможность
Пальму, столь сладостный дар, получить, не пылясь и не мучась?
Злато дороже сребра, но доблесть дороже и злата.
«Граждане, граждане, прежде всего деньгу наживайте:
Доблесть — дело десятое!» Так от края до края
55 Биржа гудит: урок сей твердят и младые и старцы,
«К левой подвесив руке пеналы и счетные доски».
Пусть ты умен, добронравен, оратор искусный и честен, —
Коль без шести иль семи ты четыреста тысяч имеешь,
Будешь плебей. А меж тем за игрою твердят мальчуганы:
60 «Будешь царем, коли правильно бьешь». Об этом и помни!
Чистую совесть храня, не бледней от сознанья проступков.
Росция ль лучше закон ты скажи мне, иль детская песня,
Царство дающая тем, кто правильно делает дело,
Песня, что пелась не раз и Камиллам и Куриям в детстве?
65 Лучше ль советует тот, что твердит: «Наживайся честнее,
Если это возможно; а нет — наживайся, как можешь»,
Чтобы из первых рядов смотреть на слезливые драмы —
Или же тот, что велит и тебе помогает свободно
Гордой Фортуне давать отпор, головы не склоняя?
70 Если бы римский народ спросил, почему не держусь я
Тех же суждений, что он, как и в портиках тех же прогулок,
Милого всем не ищу, ненавистного не избегаю —
Я бы ответил ему, как когда-то лиса осторожно
Молвила хворому льву: «Следы вот меня устрашают:
75 Все они смотрят к тебе, ни один не повернут обратно».
Многоголовый ты зверь, и по разным ты бродишь дорогам
Тешат одних откупа казенные, ходят другие,
Пряников, яблок набрав, за богатой вдовой на охоту
Иль за скупым стариком, чтоб в садок посадить их, поймавши;
80 Тайно у третьих растет от процентов богатство Так пусть уж
Тянет одних к одному, а других к другому, но разве
Могут они хоть час одного и того же держаться?
«Нет уголка на земле милей, чем прелестные Байи!» —
Скажет богач, и любовь господина спешащего чуют
85 Море и озеро там; но только лишь вздорная прихоть
Волю откроет свою: «Вы, каменщики, понесете
Завтра к Теану свои инструменты». Коль брачное ложе
В доме, твердит: «Ничего нет приятней, чем жизнь холостая»,
Если же нет: «Хорошо лишь женатый живет», — он клянется.
90 Петлей какой удержать мне Протея, что лик свой меняет?
Ну, а бедняк? Меняет и он чердаки да кровати,
Бани, цирюльников; рвет его в лодке наемной от качки
Так же, как рвет богача, что на собственной едет триреме.
Если цирюльник плохой волоса неровно мне выстриг,
95 Ты ведь смеешься; торчит из-под чесаной верхней туники
Старой рубахи конец или тога неровно спадает, —
Тоже смеешься. А что, коли нет равновесья в рассудке:
Брезгует тем, что искал, что недавно отринул, вновь ищет.
Вечно кипит, расходясь со всеми порядками жизни,
100 Рушит иль строит; то вдруг заменяет квадратное круглым?
Это безумье совсем для тебя не смешно, а почтенно:
Ты не находишь, что врач мне нужен, а то попечитель,
Претором данный, хотя — о нуждах моих все радея —
Сердишься ты, если ноготь подрезан коряво у друга,
105 Друга, что предан тебе и свой взор на тебя устремляет.
Словом, мудрец — одного лишь Юпитера ниже: богат он,
Волен, в почете, красив, наконец он и царь над царями,
Он и здоров, как никто, — разве насморк противный пристанет.

Впервые: «Гораций: Оды, Эподы, Сатиры, Послания», М., 1970, с. 321—324.

Послание 1. К МЕЦЕНАТУ. О важности философских занятий.


Ст. 2—3. ...мечом деревянным // Я награжден... — Деревянным мечом награждались уходящие на покой гладиаторы, вроде Вейния.

Ст. 55 повторяет ст. 74 из сатиры 1, 6.

Ст. 57. Четыреста тысяч сестерциев — всаднический ценз.

Ст. 61. Закон Росция Отона выделял всадникам первые ряды в театре (ст. 66).

Ст. 86. Теан — город в Кампании, в стороне от моря.

Ст. 101. Попечитель назначался претором к душевнобольным.

[2/4Гинцбург Н. С.


Имя твое, Меценат, в моих первых стихах, — пусть оно же
Будет в последних! Меня уж смотрели довольно — рапирой
Я награжден, ты же вновь заключить меня в школу стремишься.
Годы не те и не те уже мысли! Вейяний, оружье
5 В храме Геракла прибив, скрывается ныне в деревне
С тем, чтоб народ не молить о пощаде у края арены.
Часто мне кто-то кричит в мои чистые, чуткие уши:
«Вовремя, если умен, ты коня выпрягай, что стареет,
Так чтоб к концу не отстал он, бока раздувая, всем насмех».
10 Вот почему и стихи и другие забавы я бросил;
Истина в чем и добро, я ищу, и тому весь отдался;
Мысли, сбирая, кладу я так, чтоб достать было близко.
Спросишь, пожалуй, кто мной руководит и школы какой я:
Клятвы слова повторять за учителем не присужденный,
15 Всюду я гостем примчусь, куда б ни загнала погода.
То я, отдавшись делам, погружаюсь в житейские волны —
Доблести истинный страж, ее непреклонный сопутник;
То незаметно опять к наставленьям скачусь Аристиппа —
Вещи себе подчинить, а не им подчиняться стараюсь.
20 Долгою кажется ночь тому, кто обманут любимой,
Долог поденщику день, бесконечными кажутся годы
Детям, когда — без отца — надзор их гнетет материнский:
Так же лениво течет для меня безотрадное время
То, что мешает моей мечте и решенью заняться
25 Всем, что равно беднякам и богатым полезно, что вредно
Детям и старцам равно, если будет оно в небреженьи.
Мне остается таких начал в утешенье держаться.
Так далеко, как Линкей, хоть не можешь ты взором достигнуть,
Все ж, гнойноглазый, тебе не следует мази гнушаться;
30 С необоримым пускай ты не чаешь Гликоном сравняться,
Все ж не бросай охранять от хирагры себя узловатой.
Надо хоть сколько-нибудь пройти, коль нельзя уже дальше.
Жадностью если кипит твоя грудь и несчастною страстью,
Есть заклинанья, слова, которыми можешь ослабить
35 Горе такое и часть болезни большую отбросить.
Пусть честолюбье тебя раздувает — есть верное средство:
С искренним сердцем прочесть тебе формулу нужно три раза.
Всякий: завистник, гневливый, лентяй, волокита, пьянчуга,
Как бы ни был он дик, — смягчиться он все-таки может:
40 Пусть терпеливо лишь ухо преклонит он нравоученью.
Шаг к добродетели первый — стараться избегнуть порока,
К мудрости — глупость отбросить. Ты видишь, с каким напряженьем
Мысли и с риском каким для жизни бежишь ты от мнимых
Бедствий, коль ты небогат иль на выборах ты провалился:
45 Бедности чтоб избежать, до Индии крайних пределов
Мчишься купцом, не ленясь, чрез огонь, через море, чрез скалы.
Иль, неразумный, все то, чего жаждешь, презреть и отвергнуть,
Слушая тех, кто умней, и поверив им, ты не желаешь?
Разве презрел бы борец, по распутьям и селам бродящий,
50 С игр олимпийских венок, коль была бы надежда, возможность
Пальму, столь сладостный дар, получить без того, чтоб пылиться?
Злато дороже сребра, но доблесть дороже и злата.
«Граждане, прежде всего вы, граждане, денег ищите;
Доблесть уж после монет!» своды Януса так поучают
55 С края до края: урок сей твердят и младые и старцы,
«К левой подвесив руке пеналы и счетные доски».
Пусть ты умен, добронравен, оратор искусный и честен, —
Коль без шести иль семи ты четыреста тысяч имеешь,
Будешь плебей. За игрой мальчуганы твердят: «Будешь царь ты,
60 Если сумеешь попасть». Пусть же медною служит стеною:
Чистую совесть хранить, не бледнеть от сознанья проступков.
Росция ль лучше закон, ты скажи мне, иль детская песня,
Царство дающая тем, кто правильно делает дело;
Песня, что пелась не раз и Камиллам и Куриям в детстве.
65 Лучше советчик какой? Что твердит: «Добывай себе средства
Честно, коль можешь, а то — добывай, как угодно», — чтоб, сидя
В первых рядах, ты смотрел плаксивые Пупия пьесы, —
Или же тот, что велит и тебе помогает свободно
Гордой Фортуне давать отпор, головы не склоняя?
70 Если бы римский народ спросил, почему не держусь я
Тех же суждений, что он, как и в портиках тех же прогулок, —
Милого всем не ищу, ненавистного не избегаю —
Я бы ответил ему, как когда-то лиса осторожно,
Будто бы, хворому льву: «Следы вот меня устрашают:
75 Все они смотрят к тебе, ни один не повернут обратно».
Ты многоглавый ведь зверь? За чем же идти иль за кем мне?
Тешат одних откупа казенные, ходят другие,
Пряников, яблок набрав, на охоту — ловить незамужних
Женщин скупых, стариков, чтоб в садок посадить их поймавши;
80 Тайно у многих растет от процентов богатство... Так пусть уж
Тянет одних к одному, а других к другому, — но разве
Выдержать могут они хоть час лишь, одно одобряя?
«Нет уголка на земле милей, чем прелестные Вайи!» —
Скажет богач, и любовь господина спешащего чуют
85 Море и озеро там; но только лишь вздорная прихоть
Волю откроет свою: — «Вы, каменщики, понесете
Завтра к Теану свои инструменты». Коль брачное ложе
В доме, твердит: «Ничего нет приятней, чем жизнь холостая»,
Если же нет — «Хорошо лишь женатый живет» — он клянется.
90 Петлей какой удержать мне Протея, что лик свой меняет?
Ну, а бедняк что? Смешно! Чердаки он, кровати меняет,
Бани, цирюльников; рвет его в лодке наемной от качки
Так же, как рвет богача, что на собственной едет триреме.
Если цирюльник плохой волоса мне ступеньками выстриг,
95 Ты ведь смеешься; торчит из-под чесаной верхней туники
Старой рубахи конец или тога неровно спадает, —
Тоже смеешься. А что, как воюет мой разум с собою:
Брезгует тем, что искал, что недавно отринул, вновь ищет;
Вечно кипит, расходясь со всеми порядками жизни;
100 Рушит иль строит; то вдруг заменяет квадратное круглым.
Ты, лишь обычным сочтя сумасбродством, над тем не смеешься;
Ты не находишь, что врач мне нужен, а то попечитель,
Претором данный, хотя — о нуждах моих все радея —
Сердишься ты, если ноготь подрезан коряво у друга,
105 Друга, что предан тебе и свой взор на тебя устремляет.
Словом, мудрец — одного лишь Юпитера ниже: богат он,
Волен, в почете, красив, наконец он и царь над царями,
Он и здоров, как никто, — разве насморк противный пристанет.

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 289—291.

Послание 1. Написано в 20 году.


Ст. 2—4. ...Рапирой я награжден... Гораций сравнивает себя с отставным гладиатором, получившим в знак своего освобождения от занятий деревянную рапиру. Если же такой заслуженный гладиатор вновь возвращался на арену, то он опять попадал в гладиаторскую «школу», под власть ее содержателя.

Ст. 4. Отставной гладиатор, каким был Вейяний, посвящал свое оружие Геркулесу.

Ст. 49—51. Ср. Оду I, 1, ст. 3—6.

Ст. 54. Своды Януса — арки на форуме, где были лавки менял, своего рода биржа. См. Сат. II. 3, ст. 19.

Ст. 56. Повторение стиха 74-го из шестой сатиры первой книги.

Ст. 58. Четыреста тысяч сестерциев — имущественный ценз всадника (около 22 000 рублей). Ср. «Наука поэзии», ст. 384.

Ст. 62. По закону Люция Росция Отона (67 года) всадники получили привилегию занимать 14 первых рядов в театре. См. Эп. 4, ст. 16.

Ст. 64. Камиллы и Курии, т. е. герои древних времен. Ср. Оды I, 12, ст. 41—42.

Ст. 76. Многоглавый зверь. Ср. поговорку «Сколько голов, столько умов».

Ст. 83. Байи (к северу от Неаполя) упоминаются Горацием как модный римский курорт.

Ст. 85. Озеро — Лукринское озеро около Бай. См. Оды II, 1; II, 15 и III, 1.

Ст. 102—103. ]...Попечитель, претором данный...] По назначению, или с утверждения городского претора, определялись опекуны над людьми душевнобольными или страдавшими слабостью воли.

Ст. 107. Царь над царями — титул персидских царей.

[3/4Кантемир А. Д.


Меценате, петый мне первыми стихами
И которого еще в последних петь стану,
Довольно уж вызнанна меня, отставного,
В прежнее позорище вновь ты включить ищешь.
5 Не те же годы уж мне, и мысль уж не та же.
Веяний, к дверям ружье Геркуля привесив,
В селе тихое житье, отдален, проводит;
Чтоб вдругорь на площади краю у народа
Не был принужден просить милость и свободу.
10 В уши, уж очищенны, часто слышу голос
Звонко мне советовать: коню, что стареет,
Благовременно покой дай, буде ты зваться
Умным хочешь, дабы той напоследок зрящих
В смех падежом не привел и не впал в одышку.
15 Ныне убо, и стихи оставя и шутки,
Что честно и истинно прилежен собою
И чрез других я искать, весь в том упражняюсь.
Учреждаю и коплю сокровища, кои
Тотчас в пользу бы я мог употребить многу.
20 Предупреждая вопрос твой, под каким вождем,
В какой ватаге живу, скажу тебе словом:
Особно воле ничьей одной не божился
Следовать я, но, куды буря ни закинет,
Гостем бываю. Теперь, гибок и проворен,
25 Погружаюся в волнах гражданских, страж твердый
И друг добродетели истыя; потом же,
Под знамя Аристипа подкравшися, силюсь
Вещи себе — не себя вещам подчиняти.
Как ночь долга тем, что ждут любовницу лживу,
30 И день долог кажется тем, кои работу
Дневну должны, как ленив мнится год питомцам,
Коих тяжка материя опека стесняет, —
Так тихи мне времена текут неприятны,
Что укосняют мою надежду и волю
35 Благодушно совершить то, что равномерно
Убогим и богачам пользовать имеет
И вредно, если б презреть, молодым и старым.
Остается мне себя утешать и править
Сими начальнейшими мудрости законы;
40 Хоть не можешь сильный взор иметь ты, как Линций,
Затем больные глаза не оставляй мазать;
Ни, отчаяваяся непреодоленна
Гликона уды нажить, затем в свое тело
Леностию допущай скучную хирагру.
45 Можно до некой достичь точки, коль не дале.
Пылает ли лакомством и скупостью сердце —
Найдешь песни и слова, что облегчить могут
Болезнь и недуга часть немалу убавить.
Любовью ль похвал надуть — чистительны книги
50 Суть, кои трижды чтены, исцелить тя сильны.
Гневливый, завистливый, пьяница, ленивец,
Сластолюбец — словом, всяк, сколь бы ни свирепый
Друг злонравий, усмирен наконец быть может,
Если терпелив внушать советы похочет.
55 Добродетель есть бежать злой нрав и есть перва
Мудрость не иметь глупости. Видишь ты, какие
Нужны важные труды и ума и тела,
Чтоб избежать мал доход и отказ зазорный,
Который ты крайними злами почитаешь.
60 Не ленив, в крайню бежишь Индию для торгу,
Убегая нищеты сквозь море, огнь, камни.
Не пекись о том, чему, глупо ты дивишься
И жадаешь. Слышать ты, учиться и верить
Не хочешь умнейшему? Кой борец, что села
65 И распутии одни подлы обтекает,
Презрит в великих играх венец Олимпийских,
Если б надежда ему, если б ему слово
Дано было без труда одержать победу!
Как золота серебро подлее, так злато
70 Подлей добродетели. Граждане, граждане!
Деньги вы прежде всего доставать трудитесь,
Добродетели — потом. Сие с краю Яна
До другого твердят все, и один другому
Пересказывает всяк молодой и старый,
75 Нося под левой мешок рукою и счеты.
К четыреста тысячам если не достанут
Шесть, семь, хоть бы храбр ты был, речист, добронравен
И верен во всем, — в числе народа пробудешь.
А младенцы говорят, меж собой играя:
80 Буде право поступать станешь — царем будешь.
Сие нам медною будь в защиту стеною —
Иметь совесть чистую и в своих поступках
Не иметь с чего б бледнеть. Скажи, буде смеешь,
Росциев лучше ль закон, иль песня младенцев,
85 Право поступающим что подносит царство,
Песня, храбрым Куриям люба и Камиллам?
Кто лучший дает совет: тот ли, что богатство
Велит копить правдою иль, буде не можно
Правдою, каким-нибудь способом возможным,
90 Чтоб сблизи слушать стихи Пуппия плачевны;
Иль тот, что советует, всегда неотступен,
И желает, гордого чтоб ты, и свободен
И смел, счастья презирал так ярость, как ласку?
Если б когда у меня спросил народ римский,
95 Для чего, в одном живя городе, не то же
С ним у меня мнение, и то, что он любит, —
Не ищу, и не бегу — что он ненавидит;
Осторожной я в ответ лисицы представлю
Слова, что больному льву некогда сказала:
100 «Для того-что страшны мне следы в твою нору:
Все в нее, ни один вон из нее не вижу».
Зверь ты многоглавный. Что искать я имею?
В ком надежду положу? к кому я пристану?
Одни ищут откупать подати и таможни,
105 Другие ловят вдовиц яблоком и коркой,
И стариков, коих бы в пруд свой сажать, удят;
Многим лихвою растет тайною богатство.
Еще сносно, если бы разным прилежали
Вещам люди разные; да человек тот же
110 Не может чрез час один пробыть в той же мысли.
Нет места, если богач скажет, во всем свете
Красневшего Баиев приятных, — уж море,
Уж озеро чувствует в здании горячность
Скорого хозяина. Тому ж буде воля
115 Беспорядочна завет й отложный предпишет —
Завтра вы, работники, завтра пренесете
В Теанум сбрую свою. Жену ли имеет —
Над всем он безбрачное житье выхваляет.
Каким я пременчива удержу Протея
120 Узлом? Что же делает, скажешь мне, убогий?
Смейся. Пременяет он подклети, постели,
Бани, балбера; равно наемная лодка
Гадит и скучит ему, как богачу судно
Собственное, золотом блистательно всюду.
125 Если грубого на мне балбера рукою
Волосы острижены не равно усмотришь,
Если уж изношенну под новым кафтаном
Рубашку иль епанчу, так оплошно вздету,
Что один высок подол, а другой тащится, —
130 Смеешься. Что же когда во мне моя воля
Себе противна самой? теперь презирая,
Что мало пред сим желал, и ища усердно,
Что недавно презирал? в движении вечном
Нестройной жизни моей сам себе несходен?
135 Строю, ломаю, на круг четвероугольник
Меняю, и потом круг на четвероугольник?
С обществом шалеть меня мня — ты не смеешься,
Ни чаешь нужно меня врачу отдать в руки
Или дядьке под начал, хотя ты защита
140 Моя и криво один не стерпишь обрезан
Ноготь у приятеля, который зависит
От тебя и глаз своих с тебя не спускает.
Заключу словом одним. Мудролюбец бога
Знает только над собой: он богат, свободен,
145 Честен, пригож, царь царей, и здоров, конечно,
Буде мокротный насморк ему не скучает.

Впервые: «Квинта Горация Флакка десять писем первой книги», СПб., 1744.

Из самого начала сего письма усмотреть можно, что оно писано в ответ Меценату, который Горация понуждал писать лирические стихи. Гораций ему представляет, что уже нынешние его лета не позволяют упражняться в таких безделках и что, избирая дело возрасту своему согласное, к одной только философии склонен. Потом показывает, сколь полезна людям в любомудрии прилежность, которая насаждает добрые и искореняет злые нравы. Каий Клитий Меценат, к которому письмо сие писано, был один из главнейших министров и временщик Августа Кесаря, над всеми ему любимый, особливый защитник наук и ученых людей, искренний приятель и благодетель Горациев.


Стих 3. Отставного. Изрядно Гораций соравняет лирическое стихотворство боевому позорищу, и стихотворцев — единоборцам или подвижникам. Как единоборцы не должны были стареть в позорище, понеже за истощением сил никакого увеселения зрителям тогда подать бы не могли, так и лирический стихотворец должен заблаговременно от своего ремесла отстать, чтоб не потерял в старости славу, которую прежних лет удача ему доставила.

Стих 6. Веяний. Знаменитый римский боец, которого образом Гораций подтверждает, что в старости должно отставить молодого возраста забавы. К дверям ружье Геркуля привесив. Когда римляне покидывали свое ремесло, обычай имели посвящать орудии того ремесла богу, которому то ремесло было подчинено. Для того Веяний посвящает ружье свое Геркулю <Геркулесу>, богу поборищ и единоборцев.

Стих 8—9. Отставным бойцам позволялося возвращаться к своему ремеслу, но уже не вольны они бывали отстать, пока вторично народ их не освобождал. Когда боец, или отставной, или неотставной, желал получать свою свободу, подвигался на край площади и умильным лицом и голосом прашивал оную от народа.

Стих 10. Уши очищенны значит исправленное здравым рассуждением сердце от всяких страстей и вредных мнений.

Стих 16—17. Что честно и истинно. Сиречь обучаюся нравоучению, прилежу в исправлении нравов своих.

Стих 20. Под каким вождем. Гораций вождями называет начальников всякой философической ватаги или секты.

Стих 27. Приметно, что Гораций называет Аристиповым наставлением Эпикурово учение, которого он всегда держался. И подлинно из Лукиана показать можно, что Эпикур был ученик Аристипов. Подкравшись значит, что он не вдруг из стоической в киринеическую секту переходил, но помалу-помалу, так чтоб в его поступках ничего прекословного усмотреть было не можно.

Стих 40. Линций был сын Афареев, о котором Гораций напоминает по 2 сат. книги I. Понеже он первый нашел в земле руды, слово пронеслося, что он имел так острый взор, что мог видеть сквозь землю до самой ея средины. Был еще другой Линций, который с Картажской пристани мог видеть и перечесть корабли, отходящие из Сицилии.

Стих 42—43. Хирагра есть жестокий лом в руках с опухолью и свербежем. Та ж болезнь, когда в ноги сходит, называется подагра... Гликон был знаменитый греческий философ, который, непрестанно бьючися с борцами, достал себе непреодоленную силу и тела состав укрепил, равно как бы сам был один из их числа.

Стих 64. Борцы римские, прежде нежели приходили должность свою отправлять в столице, провожали несколько лет в уездных городах и в селах... И понеже не во всех тех местах имелися домы зрелищные, бой свой отправляли на площадях и на распутиях или кресцах.

Стих 72. С краю Яна до другого. Была в Риме улица, в которой жили банкиры, и называлась она улица Янусова или улица двух Янусов, понеже на обоих краях той улицы поставлены были болваны того бога.

Стих 75. Нося под левой мешок рукою и счеты. Мешок, в кой деньги класть; счеты или таблицы, на которых счет выкладывали римляне, как мы на своих счетах костьми выкладываем.

Стих 76. К четыреста тысячам если не достанут. У римлян по силе уставленного закона нужно было иметь четыреста тысяч сестерциев для вступления в чин всадника.

Стих 80. Буде право поступать станешь — царем будешь... Гораций здесь упоминает о игре, называемой urania. Младенцы в той игре брасывали мяч вверх, и кто из них чаще оный на лету схватить мог, тот царем бывал, а кто оный всегда миновал, назывался ослом и принужден бывал от игры отстать.

Стих 84. Росциев закон, уставленный Л. Росцием Офою, трибуном народным, определял первейшие в правительстве чины тем, кои имели известной суммы богатство, как, наприклад, 400 тысяч сестерциев (10 000 рублей), и именно запрещал производить во всадники свобожденников и детей свобожденнических. Таким образом, Росций давал достоинства рождению и богатствам, а не добродетели.

Стих 86. Храбрым Куриам люба и Камиллам. Гораций здесь говорит о Манлие Курие Дентате и о Марке Фурие Камилле, которых мужественными называем за их храбрость и добродетели. Камилл спас Рим и побил галлов в конец за триста лет пред рождеством Христовым. С семьдесят пять лет потом Манлий Курий Дентат победил самнитов, сабинов и луканиев, выгнал Пирра из Италии.

Стих 90. Стихи Пуппия плачевны. Сиречь трагедии стихотворца Пуппия, о котором никакое известие до нас не дошло.

Стих 112. Баии, ныне Баия называемое, — место чрезмерно приятное меж Кумою и Неаполью, в самом краю Пуццолской морской пазухи, и знаменито банями и теплицами, которые были весьма в чести так для здоровья, как и для сластолюбия. Для того берега морские и той пазухи наполнены были пышными домами, кои римляне строили один другого богатее.

Стих 117. Теанум — город в Кампании, или поле повыше Баии. Место то также славно было теплицами.

Стих 119. Протей был сын Нептуна, морского бога, и царь египетский. Одарен искусством пророчества, ответ отказывал тем, кои к нему спрашиваться приходили, и для избежания их докук переображался в различные виды. Тот только ответа у него добивался, кто его связать мог так сильно, чтоб понудить его принять свой сродный образ, тогда он уже пророчествовал бессумненные пророчества.

[4/4Фет А. А.


Ты, кого первым и пел и кого воспою я последним,
Просишь меня, Меценат, хоть я отыграл и в отставке.
Выступить по старине, на забытую мною арену.
Дух уж не тот и лета. Вейяний, повесив доспехи
5 В храм Геркулеса, теперь сидит, укрываясь в деревне,
Чтоб столько раз не молить у народа отставки с арены.
Часто как будто бы кто кричит мне в открытое ухо:
«Будь умен, отложи за старостью лошадь заране,
Чтобы, боками водя, она на смех совсем не наткнулась!»
10 Так-то и я оставляю стихи и другие забавы;
Всею душою ищу я того, что истинно, честно;
Что собираю кладу я так, чтоб достать было близко.
Если ты спросишь, кто мной руководит и кто мой наставник:
Я не обязан ни кем повторять за учителем клятву,
15 А куда занесет погода, являюсь там гостем.
То предаюся делам и ныряю в житейские волны.
Истой доблести я суровый страж и хранитель,
То к Аристипповым правилам исподтишка возвращаясь,
Вещи стараюсь себе подчинять, не вещам подчиняться.
20 Как долга тому ночь, кого обманула подруга,
Как день долог рабочему, как весь год бесконечен
Малолеткам, которым так тяжек надзор материнский,
Так лениво течет для меня неприятное время,
Что, замедляя меня, не дает мне усердно заняться
25 Тем, что полезно равно беднякам, равно и богатым,
И небрежность к чему вредна и юным и старым.
Под конец я держусь этих правил и ими утешен.
Ежели глаз твой вдаль не видит подобно Линцею,
Все таки мази глазной не бросай ты, страдая глазами;
30 Необоримым хотя никогда ты не станешь Гликоном,
Все же тело старайся спасти от корявой хирагры.
Хоть до чего-нибудь стоить дойти, коль дальше не можешь.
Ежели скупость кипит в груди и несчастная алчность,
Есть голоса и слова, которыми можешь мученье.
35 Ты унять и недуг облегчить на добрую долю.
Если раздут ты желаньем похвал: заговор есть вернейший:
Книжка, что трижды прочтешь с чистотою и станешь здоровым.
Будь он завистлив и зол, лентяй, пьянчуга, распутник,
Не закоснел же никто до того, чтоб не мог укротиться,
40 Лишь бы ухо склонил терпеливо ко нравоученьям.
Доблести будет началом: избегнуть порока; а мудрость
Первая: глупость покинуть. Видишь, как тело и душу
Ты напрягаешь, стараясь избегнуть того, что считаешь
Злом величайшим: отказов позорных и низкого ценза:
45 Ты, купцом неусталым несясь к отдаленному Инду,
Бедности хочешь бежать чрез моря, чрез огни, через скалы:
Что ж ты не хочешь учиться, поверив тому, кто умнее,
Не домогаться того, чего, глупо дивясь, ты желаешь?
Кто бы хотел из борцов деревенских иль близ перекрестков
50 Пышным венцом пренебречь Олимпийским, если бы только
Он уповал без труда вожделенной пальмы дождаться?
Золото хуже сребра, добродетель и золота хуже.
«Граждане! Прежде всего заботьтесь о деньгах:
Доблесть монете во след». Так биржа сверху до низу
55 Учит. И стар, и млад повторяет эти напевы,
Левой рукою неся дощечку и ящик для марок.
Дух у тебя и нравственность есть, красноречье и честность,
До четырех же сот тысяч шести иль семи не хватает:
Будешь плебей. А дети поют, играя: «Царь будешь,
60 Если сумеешь попасть». Стеной тебе медной да будет:
Худа не знать за собой, не бледнеть от провинности тайной.
Так скажи-ка пожалуй, закон ли Росция лучше
Или детская песнь, где правейших возводят на царство,
Как певали отважные Курии или Камиллы?
65 Тот ли советует лучше, кто учит, ищи лишь богатства
Правдою, если с руки, а нельзя, — как-нибудь лишь богатства,
(Чтобы поближе смотреть слезливые) Пупия драмы,
Или тот, кто как друг поучает, надменной фортуне
Сопротивляться свободно и гордо, и к этому клонит?
70 Если б спросил меня Римский народ случайно, зачем я
Также как колоннад, не держусь всеобщих суждений,
Не ищу, не бегу я того, что сам-то он любит
Иль ненавидит, отвечу, что древле хитрячка лисица
Льву больному сказала: «Следы меня очень пугают,
75 Все они повернулись к тебе, а обратных не видно».
Многоголовый ты зверь. За чем же пойду иль за кем я?
Часть людей стремится снять откуп, иной на охоту
За скупыми вдовами, взяв яблок да пряников, ходит,
Да стариков подловляет и тут же в садок их сажает:
80 У премногих богатство ростет в ростовщичестве тайном.
Но пусть склонен один к одному, другой же к другому,
Те же люди способны ль хоть час того же держаться?
«Нет на свете залива-соперника Баи блестящей» —
Если так скажет богач, то море и озеро чуют
85 Спешную страсть господина; но чуть свой взбалмошный позыв
Знамением он сочтет: «На завтра в Теан уносите
Каменщики свой снаряд». Коль брачное ложе есть в доме:
Нет ничего, говорит, холостой приятнее жизни;
Если же нет, — то клянется, что только и жить что женатым.
90 Тут каким же узлом Протея подобного свяжешь?
Что же бедняк то? Смешно, — он меняет каморку, диваны,
Бани, цирюльни, ему в наемной лодке не меньше
Тошно, чем богачу, что едет на собственной яхте.
Если клоками острижен цирюльником, встречусь с тобою,
95 Ты засмеешься, иль если фуфайку истертую видно
Из под новой туники, иль тога съехала на бок,
Ты засмеешься; а что ж, как мой разум с собою в раздоре
Брезгает тем, чего жаждал, вновь просит того, что отвергнул,
Если колеблется с целым устройством жизни в разладе,
100 Строит, ломает и хочет, что кругло, то сделать квадратным?
Не засмеешься и видишь во мне обычную глупость,
Ни врача не считаешь мне нужным, ни чтобы претор
Дал попечителя мне, меж тем как ты, мой защитник
Сердишься, если хоть ноготь криво обрезан у друга.
105 Что так привязан к тебе и взор лишь к тебе обращает.
Словом: мудрец одного лишь Юпитера ниже, свободен,
Уважаем, богат, красив, он царь над царями;
По преимуществу здрав, разве насморк его беспокоит.

Впервые: Фет А. А., «К. Гораций Флакк», М., 1883.

Послание I. К Меценату. Это послание написано к Меценату всего вероятнее в 734 г. о. о. Р. по поводу его вопросов, почему Гораций отказывается от поэтической деятельности, и оно служит как бы прологом ко всему сборнику посланий. Гораций желает сказать, что мера поэтической деятельности заключается в самом поэте, и когда он чувствует, что за старостью творчество его оставило, то не должен уступать посторонним соображениям и являться запаленной лошадью, возбуждающей смех своим падением; что осмысленное изучение философии приводит к тому духовному равновесию, которое так прилично старости.


Ст. 1. Независимо от того, что подобная форма воззвания была обычна у древних, в смысле: превыше всего — здесь и в буквальном значении, если вспомним, что первые произведения эпод, од и сатир обращаются к Меценату.

Ст. 3. Гораций сравнивает себя с устаревшим, отставным гладиатором.

Ст. 4. Вейяний, гладиатор,

Ст. 5. Подобно всем кончающим поприще посвящает богам принадлежности своего занятия. Девицы, вступающие в брак, посвящали богиням свои куклы, а Вейяний оружие Геркулесу, богу гладиаторов.

Ст. 12. Побуждаемый к изучению философии не пустым любопытством, а желанием самобытного уяснения трудных вопросов, Гораций отмечает все, что укрепляет его в собственном образе мыслей.

Ст. 13. Чтобы при случае сейчас справиться с источником, какого я держусь философа?

Ст. 16. Как стоик, забочусь и составляю теории личной и государственной деятельности и личного ригоризма.

Ст. 18. К киринейской школе Аристиппа (ученика Сократа). Согласно тому ставлю индивидуальное я центром вселенной, в противоположность стоикам, видящим объективный идеал и норму в природе.

Ст. 22. До 14 лет потерявшим отца и состоящим под материнской опекой.

Ст. 28. Линцей, см. I кн. сатир. 2, 90.

Ст. 30. Гликон, знаменитый атлет. Гораций своими примерами хочет сказать, что не имея помимо разума другого руководителя в жизни, бессмысленно пренебрегать им или наукой только на том основании, что тот и другая имеют границы.

Ст. 37. Говоря о философских сочинениях, как о спасительных заговорных формулах, Гораций сравнивает их с ритуальной книжечкой, по которой чаявший исцеления прочитывал трижды (священное число) молитвы. Но для успеха нужно приступить к чтению с душевной чистотою, без предубеждений.

Ст. 44. Отказов при искательстве почетных должностей.

Ст. 49. Борцы, состязавшееся на улицах, в местах, где не было амфитеатров. Ход мысли таков: ты с трудом добиваешься того, что считаешь за благо; поучись лучше презирать предметы твоих домогательств. Это покойней. И последний борец желал бы без труда высшей награды, а высшее благо добродетель, которая лучше золота.

Ст. 56. Хотя комментаторы и объясняют, что этот стих взят целиком из I кн. сат. 6, 74 для комизма, распространяющего и на стариков ношение на левой руке школьных принадлежностей, но нам он кажется положительно ошибочной вставкой.

Ст. 58. Не хватает до 400,000 сестерций —ценза всадника.

Ст. 60—63. Нам кажется, Гораций не прибегает тут ни к какому софизму, как полагает Вебер. Смысл детской песни или причитания при игре только тот, что царем игры будет сильный, ловкий или специально способный, независимо от других условий. Поэт применяет это к сознательно бегущему от пороков стоику, и спрашивает: «Что безотносительно лучше: закон ли Росция (687 г. о. о. Р.), определявший 14 передних рядов в театре всадникам, или приведенная старинная песня?» С безотносительной точки зрения песня, конечно, правее, но государство соображает все и рядом с песней шел через римскую жизнь и ценз, установленный уже Сер. Туллием.

Ст. 64. Курий и Камилл, см. I кн. од., 12, 40 и 41.

Ст. 67. Плохие драмы неизвестного Пупия. Конечно этот стих вставлен Горацием как саркастическое личное замечание, так как сочувствующий добиваться ценза не мог насмехаться над собственным советом.

Ст. 71. Публичное место прогулки.

Ст. 76. Так много путей, которыми ищут богатства, что нельзя указать, кому подражать.

Ст. 79. Как животных запирают на выкормку, для будущего употребления.

Ст. 84. Лукринское озеро близ Бай, смотр. II кн. од. 15, 3.

Ст. 86. Свой болезненный позыв он считает как бы божеским откровением и знамением. Город Теан Сидицинский в Кампании у подошвы горы Массика. Прямым приказом выражается спешность.

Ст. 90. Протей, сын Океана и Фетиды, знаменитый даром пророчества и способностью превращаться во что угодно. Образ моря.

Ст. 92. Кто не видал женщин, нанимающих для мнимого удовольствия лодку и подвергающихся ужасу и морской болезни при малейшей качке. Гораций указывает, что и бедняки следуют моде.

Ст. 103. Как ненормальному.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016