КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

epistulae i vii


текст • переводы • commentariivarialectioprosodia

Гинцбург Н. С. Кантемир А. Д. Фет А. А.

[1/4Гинцбург Н. С.


Несколько дней лишь тебе обещал провести я в деревне,
Но обманул и заставил тебя прождать целый август.
Все ж, если хочешь, чтоб жил невредим я и в полном здоровьи,
То — как больному давал — так, когда заболеть опасаюсь,
5 Дай, Меценат, мне еще отсрочку, пока посылают
Зной и незрелые фиги могильщику ликторов черных,
В страхе пока за ребят бледнеют отцы и мамаши,
Рвенье пока в служебных делах и в судебных делишках
Много болезней влекут, заставляют вскрывать завещанья...
10 После ж, как снегом зима опушит Альбанские горы,
К морю сойдет твой певец, укроется там и, поджавши
Ноги, он будет читать; а тебя, милый друг, навестит он,
Если позволишь, весной с зефирами, с ласточкой первой.
Ты меня сделал богатым не так, как хозяин калабрский,
15 Грушами гостя кормивший; «Бери, пожалуйста, кушай».
«Будет уж!» — «Нет, ты бери, сколько хочешь еще». — « Благодарствуй»,
«Малым ребятам еще прихвати на вкусный гостинчик».
«Много обязан и так; ухожу я, как будто навьючен».
«Ну, как угодно: свиньям, значит, это на корм ты оставишь...»
20 Мот и глупец раздает все то, чем он сам тяготится.
Неблагодарных рождал такой сев и рождать будет вечно.
Добрый и мудрый готов, говорит, помогать всем достойным,
Но между деньгами он и бобами различие знает.
Верь, докажу, что достоин и я услуг Мецената!
25 Если ж ты мне не велишь никуда отлучаться, то должен
Крепкое тело вернуть мне, и черные кудри над узким
Лбом, и приятную речь, и пленительный смех, и способность
Плакать за чашей вина, что Кина́ра капризница скрылась.
Как-то чрез узкую щель прокралась худая лисичка
30 В закром с зерном, но затем, когда досыта там уж наелась,
С полным брюхом назад пыталась выйти бесплодно.
Издали ласка сказала ей: «Вылезть отсюда коль хочешь,
Тощей должна выходить ты из щелки, как тощей входила».
Если меня эта басня заденет, — я все возвращаю:
35 Жирною птицею сыт, я сна бедняков не прославлю,
Но и свободный досуг не сменю на богатства арабов.
Скромность мою хвалил ты не раз: и царем и отцом ведь
Звал я тебя как в глаза, так нисколько не ниже заочно.
Так неужель не верну тебе с радостным сердцем подарки?
40 Право, не худо сказал Телемах, сын страдальца Улисса:
«Местность Итаки совсем для коней неудобна, на ней ведь
Нет ни обширных равнин, ни лугов, что обильны травою;
Дар твой оставлю тебе я, Атрид, — он тебе и пригодней».
Малое малым к лицу: не царственный Рим ведь, а Тибур
45 Манит спокойный меня или город Тарент безмятежный.
Дельный и стойкий Филипп, ведением тяжб знаменитый,
В третьем часу пополудни, окончив дела, направлялся
К дому, — в преклонных летах уже был он, — ропща, что Карины
Слишком далеки от форума. Вдруг, говорят, он приметил —
50 Кто-то, подстрижен, сидит в пустой от народа цирюльне,
Ножичком ногти себе в тени, не спеша, вычищая.
Вот говорит он слуге (а тот навострил уже уши):
«Слушай, Деметрий, пойди, расспроси, доложи: из какого
Дома он, кто, как богат, как отца его звать иль патрона?»
55 Раб идет и назад: «Вольтеем зовут его Меной;
Служит глашатаем, ценз невелик, безупречен; известен
Тем, что умеет спешить иль помедлить в свой час, заработать,
Также прожить; рад друзьям небогатым и скудному дому,
Зрелищам рад, а дела все прикончив — и Марсову полю».
60 «Хочется мне самого расспросить обо всем, что доносишь;
Пусть он к обеду придет...» Не верит ушам своим Мена,
Диву дается, молчит... Что долго тут думать? — «Куда мне!»
Он отвечает. — «Чтоб мне отказал он!» — «Негодник не хочет:
Знать, презирает тебя иль боится...» Филипп спозаранку
65 Ловит Вольтея, когда продает он людишкам, одетым
В туники, ветошь. Филипп сам приветствует первый. Приносит
Тот извиненья: дела, мол, занятья по службе сковали
Не дали утром прийти с приветом; его, наконец, он
Издали здесь не узнал. «Я прощу тебя, только с условьем
70 Если сегодня со мной пообедаешь». — «Что ж, как угодно».
«Значит, придешь после трех; а теперь ступай, наживайся»
Все за столом: наболтал он, что надо, и то, что не надо;
Шлют его спать наконец. И стал этот Мена частенько
Бегать, как рыба на скрытый крючок: сперва он клиентом
75 Утром пораньше, потом сотрапезником верным; велят уж
За город спутником быть ему в праздник Латинский, на дачу.
Вот он гарцует верхом, сабинские пашни и воздух
Хвалит без устали он. А Филипп глядит и смеется:
Он ведь того и искал, чем развлечься, над чем посмеяться.
80 Дал он Вольтею семь тысяч в подарок да семь без процентов
В долг обещал, и его убеждает купить себе поле.
Тот и купил — но зачем вниманье твое утомлять мне
Повестью длинной? Так вот: прежде чистенький, стал мужиком он.
Все он о лозах ворчит, бороздах и готовит уж вязы;
85 Чуть не умрет от работы, от алчности старясь до срока.
Все ж, как украли овец, от болезни попадали козы,
Сбор все мечты обманул, и за пахотой вол уморился, —
В горе от всех неудач, хватает он в полночь кобылу,
Держит, разгневавшись, путь он прямо к хоромам Филиппа.
90 Только увидел Филипп его грязным, нечесанным — молвил:
«Вижу, Вольтей мой, жесток ты к себе и не в меру усерден».
«Нет, — отвечает Вольтей, — назвать меня надо несчастным,
Если ты хочешь найти для меня подходящее имя.
Гением, правой рукою твоей, Пенатами всеми
95 Я заклинаю тебя: верни меня к жизни ты прежней!»
Кто только раз хоть заметил, сколь то, что покинул он, лучше
Нового, что он искал, — пусть скорее вернется к былому.
Меркой своею себя измеряй и своими шагами.

Впервые: «Гораций: Оды, Эподы, Сатиры, Послания», М., 1970, с. 336—338.

Послание 7. К МЕЦЕНАТУ, в ответ на приглашение в Рим в нездоровую пору позднего лета (ст. 6—9).


Ст. 29. Лисичка, питающаяся зерном, — неудачная контаминация мотивов Эзоповых басен.

Ст. 41—43. Пересказ «Одиссеи», IV, 601 и след.

Ст. 46. Стойкий Филипп — Марций Филипп, консул 91 г. до н.э.; Варрон упоминает его как гастронома рядом с Лукуллом.

Ст. 48. Карины — аристократическая улица на Эсквилине.

[2/4Гинцбург Н. С.


Несколько дней лишь тебе обещал провести я в деревне,
Август, однако же, весь себя ждать заставляю — обманщик.
Все ж, если хочешь, чтоб жил невредим я и в полном здоровьи,
То — как больному давал — так, когда заболеть опасаюсь,
5 Дай, Меценат, мне отсрочку на время, пока посылают
Зной и незрелые фиги могильщику ликторов черных,
В страхе пока за ребят и отец и мать их бледнеют,
Рвенье в служебных делах и на форуме дельце для друга
Много болезней влекут, заставляют вскрывать завещанья...
10 После ж, как снегом зима опушит Альбанские горы,
К морю сойдет твой певец, укроется там и, поджавши
Ноги, он будет читать; а тебя, милый друг, навестит он,
Если позволишь, весной с зефирами, с ласточкой первой.
Ты меня сделал богатым не так, как хозяин калабрский,
15 Грушами гостю велевший питаться: «Пожалуйста, кушай».
«Будет уж». — «Нет, ты бери, сколько хочешь еще». — «Благодарствуй».
«Малым ребятам домой ты гостинчик снесешь не противный».
«Много обязан и так; ухожу я, как будто навьючен».
«Ну, как угодно: свиньям, значит, это на корм ты оставишь...»
20 Мот и глупец то дарит, чем гнушается сам, тяготится.
Неблагодарных рождал такой сев и рождать будет вечно.
Добрый и мудрый готов, говорит, помогать всем достойным,
Но между деньгами он и бобами различие знает.
Верь, докажу, что достоин столь славного я добродея.
25 Если ж ты мне не велишь никуда отлучаться, то должен
Крепкое тело вернуть мне, и черные кудри над узким
Лбом, и приятную речь, и пленительный смех, и способность
Плакать за чашей вина, что капризница Ки́нара скрылась.
Как-то чрез узкую щель пробралася тощая мышка
30 В закром с зерном, но затем, когда досыта там уж наелась,
С полным брюхом назад пыталась выйти бесплодно.
Издали ласка сказала ей: «Вылезть отсюда коль хочешь,
Тощей должна выходить ты из щелки, как тощей входила».
Если меня эта басня заденет, — я все возвращаю:
35 Жирною птицею сыт, я сна бедняков не прославлю,
Но и свободный досуг не сменю на богатства арабов.
Скромность мою ты хвалил не раз: и царем, и отцом ведь
Звал я тебя как в глаза, так нисколько не ниже заочно.
Вникни, могу ль я вернуть тебе с радостным сердцем подарки?
40 Право, не худо сказал Телемах, сын страдальца Улисса:
«Местность Итаки совсем для коней неудобна, на ней ведь
Нет ни обширных равнин ни лугов, что обильны травою;
Дар твой оставлю тебе я, Атрид, — он тебе и пригодней».
Малое малым к лицу: не царственный Рим ведь, а Тибур
45 Манит спокойный меня или город Тарент безмятежный.
Дельный, ретивый Филипп, ведением тяжб знаменитый
В третьем часу пополудни, окончив дела, направлялся
К дому, — в преклонных летах уже был он, — ропща, что Карины
Слишком далеки от форума. Вдруг, говорят, он приметил —
50 Кто-то, подстрижен, сидит в пустой от народа цирюльне,
Ножичком ногти себе в тени, не спеша, вычищая.
«Дмитрий, — сказал он слуге (господина веленья не вяло
Тот принимал), — пойди, расспроси, доложи: из какого
Дома он, кто, как богат, как отца его звать иль патрона?»
55 Вот он идет и назад: «Волтеем зовут его, Меной;
Служит глашатаем, ценз невелик, безупречен; известен
Тем, что умеет спешить иль помедлить в свой час, заработать,
Также прожить; рад друзьям небогатым и скудному дому,
Зрелищам рад, а дела все прикончив — и Марсову полю».
60  — «Хочется мне самого расспросить обо всем, что доносишь;
Пусть он к обеду придет»... Не верит ушам своим Мена,
Диву дается, молчит... Что долго тут думать? — «Куда мне!»
Он отвечает. — «Чтоб мне отказал он!» — «Негодник не хочет:
Знать, презирает тебя иль боится»... Филипп спозаранку
65 Ловит Вольтея, когда продает он людишкам, одетым
В туники, ветошь. Филипп сам приветствует первый. Приносит
Тот извиненья: дела, мол, занятья по службе сковали,
Не дали утром прийти с приветом; его, наконец, он
Издали здесь не узнал. — «Так простил тебя, знай, под условьем,
70 Если сегодня со мной пообедаешь». — «Как ты прикажешь».
«Значит, придешь после трех, а теперь умножай достоянье»...
Все за столом: наболтал он, что надо, и то, что не надо;
Шлют его спать наконец. И стал этот Мена частенько
Бегать, как рыба на скрытый крючок: сперва он клиентом
75 Утром пораньше, потом сотрапезником верным; велят уж
За город спутником быть ему в праздник Латинский, на дачу.
Вот он на кляче сидит, сабинские пашни и воздух
Хвалит без устали он. То видя, Филипп уж ликует:
Ищет себе он везде, чем развлечься, над чем посмеяться;
80 Давши сестерций ему семь тысяч и семь без процентов
В долг обещая, его он земельку купить убеждает.
Вот уж купил, — но зачем вниманье твое утомлять мне
Повестью длинной? Так вот: прежде чистенький, стал мужиком он.
Все он о лозах трещит, бороздах и готовит уж вязы;
85 Чуть не умрет от работы, от алчности старясь до срока.
Все ж, как украли овец, от болезни попадали козы,
Сбор все мечты обманул, и за пахотой вол уморился, —
В горе от всех неудач, хватает он в полночь кобылу,
Держит, разгневавшись, путь он прямо к хоромам Филиппа.
90 Только увидел Филипп его грязным, нечесанным — молвил:
«Вижу, Вольтей мой, жесток ты к себе и не в меру усерден».
«Нет, ты несчастным, клянусь, назвал бы меня, — возразил он, —
Если б хотел приложить ты ко мне подходящее имя.
Гением, правой рукой заклиная, Пенатами всеми,
95 Я умоляю тебя: верни меня к жизни ты прежней!»
Кто только раз хоть заметил, сколь то, что покинул он, лучше
Нового, что он искал, — пусть скорее вернется к былому.
Меркой своею себя измеряй и своими шагами.

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 300—302.

Послание 7. К Меценату.


Ст. 23. Бобы служили расчетными игорными марками.

Ст. 40. ...Сказал Телемах... — Менелаю. См. «Одиссею» IV, 601 слд.

Ст. 54. ...Как отца его звать иль патрона... т. е. свободный ли он или вольноотпущенник.

Ст. 76. Праздник Латинский — древний общий праздник племен латинского союза.

Ст. 77. Сабинские пашни — поместье Филиппа.

[3/4Кантемир А. Д.


Пять дней обещав пробыть в деревне, я лживый
Август месяц медлю весь. Но естьли желаешь,
Чтоб я жил здоров, и век свой вел безболезнен;
Свободу, котору мне больному даешь ты,
5 Недуга боящуся дашь мне, Меценате;
Когда первыя смоквы, и зной украшает
Похорон уставщика черными стражами,
Когда с страху о своих детях отец всякой
И мать бледнеют; когда многая прилежность
10 Прислужиться у господ, и дела приказны
Наводят горячки, и вскрывают заветы.
Буде снежная зима обелит Албански
Поля, стихотворец твой подвинется к морю,
И беречь будет себя, и сжавшися в шубу
15 Читать станет, а тебя, любезнаго друга,
Естьли позволишь ему, с первою увидишь
Ластовкою и тихим полуденным ветром.
Не так ты обогатил меня как Калабрец,
Гостей грушми потчует. Кушай, дружок, кушай,
20 Челомбью, довольно ел. Ин сколько угодно
В карман возьми. Челомбью не нужно. Гостинец
Не неприятный твоим снесешь малым деткам.
Столько обязан тебе как бы я дар принял.
Твоя воля, коли ты груш тех брать не хочешь,
25 На корм сего дне моим останутся свиньям.
Мот и глупец то дает, что сам ненавидит
И презирает: такой род неблагодарных
Произвел, и во веки производить станет.
Умной, доброй человек наделять достойных
30 Всегда готов, знает он разницу однако
Меж деньгою и бобом. Я себя достойным
Похвал явлю, что дает мойму благодарству.
Но естьли хочешь, чтоб я был век неотходен
При тебе, возврати мне прежнюю силу тела,
35 Черны волосы на лбу узком, и речь сладку,
Возврати приятной смех, и в пирах охоту
Тужить, что бежит меня упряма Цинара.
Чрез узку щель некогда голодна лисичка
В житной вкралася амбар; и наевшись, в ту же
40 Вылезть с полным брюхом щель тщилася напрасно.
Приступив к ней ластушка, сказала, коль хочешь
Убежать отсель, должна ты сквозь узку дырку
С порожним брюхом таким вылезть, с каким влезла.
Буде такой меня баснью означают
45 Все возвратить я готов. Ниже я уж сытый
Нежным еством, народней хвалю безтревожный
Сон: ни на Арапския богатства я вольность
И покой свой променю. Умеренность часто
Мою ты хвалил. Всегда отцем, Государем
50 Я тебя звал и в глаза и за глаза равно:
Отведай, могу ли я твои без печали
Тебе возвратить дары. Телемах Улисса
Терпеливаго дитя отвечал изрядно:
«Негодно место коням Итака, Атриде;
55 Нет в ней поля, и травы нет довольно к паству:
За тем я дары твои, кои тебе больше
Нужны, и угоднее, тебе оставляю».
Малым вещи малыя приличны. Мне не люб
Уж столичный город Рим, но нелюдный Тибур
60 И тихой нравен Тарент. Мужествен и храбрый
И в Витийстве пред судом Филипп знаменитый
Из приказу выходя близ часа осьмаго,
Не молод уж летами, тужа что далеко
от площади отстоят Карины, увидел
65 Свобожденика в пустой бритовщика лавке
Тихо очищающа ножем свои ногти.
Димитрий сказал слуге, который прилежен
Филипповы исполнять был приказы, збегай,
Спросись, и весть принеси, чей он сын, чей слуга, какова
70 Состояния? Холоп пошол, возвратился,
И доносит, что ему имя Вултей Мена:
Что сводчик он промыслом малого именья:
Всему соседству знаком житьем непорочным:
Что во время отдыхать знает, и работать,
75 Копить и употреблять; что свой дом имеет;
Что любит он с равными водиться друзьями,
И игры позорищны смотреть, и, как дело
Свое окончит, гуляет на Марсовом поле.
Хочу, отвечал Филипп, от него сам слышать
80 Все то, что ты доносил: попроси на ужин.
Справил посольство холоп, да Мена не верит,
Дивится сам в себе, и промолвить не знает.
Словом. Благодарствую, отвечал; не к стати
Мне та честь. Что! говорит Филипп, удивляясь,
85 отказывает ли он мне? да, сказал Димитрей,
Упрямец отказует, и тя презирает,
Или боится. Филипп наутро Вултея
Дребезги бездельные, черни продающа,
Поздравил предупредив. Он же у Филиппа
90 Прощения требует, что своя работа
И должность в купечестве ему запретила
Рано прийти на поклон, также что тепере
Поклоном не упредил. Я тебе охотно
Прощаю, сказал Филипп, естьли ты сегодне
95 Будешь ко мне ужинать. Рад исполнить волю
Твою, отвечал Вултей. Ин к девяти стану,
Сказал Филипп, часам ждать: теперь пойди дело
Прилежно делай свое. Как за ужин сели,
Вултей и дело, и вздор поговоря, пущен
100 Напоследок спать. Когда рыбка сия часто
Усмотрена к удице прибегать укрытой,
Утром льстец, и к вечеру гость уже надежный,
Прошен в загородной дом проводить Латинской
Праздник. На конь посажен, и воздух и место
105 Сабинско выхваляет. Смотрит и смеется
Филипп, и ища себе из всего забаву
И утеху по трудах, Сестерциев тысячь
Семь дарит ему; в долг дать столько ж обещает:
Увещевает его в близи купить домик.
110 Купил. И чтоб не трудить долгою излишной
Тебя речью, мужик он стал из гражданина.
Виноград, пашня с ума, с языка не сходит:
Древа садит, и в трудах сохнет неусыпен,
И за жадностью богатств с часа в час стареет.
115 Но когда овцы его роскрали, болезнью
Козы померли, жатва прельстила надежду;
Бык под сохою издох; сильно опечален
Столькими уронами, сел на коня в полночь.
И гневом пылая весь, прямо в дом Филиппов
120 Прискакал. Филипп его увидел столь гнусна
И не обрита сказал: Вултей, ты мне зришся
Жесток чрезмеру себе, и чрезчур прилежен.
Право, отвечал Вултей, бедным чрезчур можешь
Назвать меня государь; то мне имя к стати,
125 Именем духа твойго, руки твоей правой,
Домовых твоих богов тебя заклинаю
И прошу, дай мне назад житье мое прежне.
Кто уже мог усмотреть, сколь то было лучше,
Что потерял, чем то что нашол, не теряя
130 Время пусть воротится к прежнему обычью.
Праведно, чтоб по себе дерево рубил всяк.

Впервые: «Квинта Горация Флакка десять писем первой книги», СПб., 1744.

Письмо VII к Меценату. Гораций слабостию здоровья извиняется пред Меценатом в том, в Тибуре долго медлит. Хвалится его к себе щедротою, и признавает, что его благодеянии требуют от него большую прилежность в угождении своему благодетелю; но что лета ему Горацию не позволяют совершенно в том исполнять свое обязательство, и без обиновения объявляет, что охотнее возвратит все, что от Мецената получил, чем потерять волю жить по своей склонности. Все то украшивает тремя баснями забавными. Письмо сие лутчее из всех Горациевых, учит как должно обходиться с знатными господами.


Стих 2. Август месяц. Sextilis. Секстилис прежде сего тот месяц у Римлян назывался, понеже шестой в году, который начинался Мартом месяцом.

Стих 4. Свободу, котору мне больному. Меценас позволял Горацию покоиться в деревне, когда хотя малую болезнь почувствовал. Стихотворец оный в пользу свою то употребляет, представляя, что понеже больному дает волю жить в деревне, не откажет оную тому, кто болезни опасается; и тот резон не худ, когда бедство явственно. Жары каникулярные и вся осень весьма опасны в Риме.

Стих 6. Когда первыя смоквы. Первыя смоквы, которыя приходят в Августе месяце.

Стих тотже. И зной. Жестокие жары, жары каникулярные, которые обыкновенно стоят от 15 Июля по 15 Августа.

Стих тотже и 7. Украшает похорон уставщика черными стражами. Когда, сиречь, первыя смоквы и жестокие жары, приводя болезни приключают многим смерть, и следовательно многими похоронами случай подают уставщикам тех похорон употреблять свою черную и печальную свиту. Designatorem decorat lictoribus atris. Десигнаторы называлися чиновные люди, которых должность была на позорищах учреждать и показывать всякому свое место. Такие чиновные люди имелися для всяких обрядов и церемоний публичных, для учреждения мест и ходу. По тому имелися подобные и при похоронах. Я чаю не худо тому соответствует речь уставщика, человека, сиречь, который чин и порядок вещи какой уставливает или учреждает. Десигнатором также один из главнейших служителей Богини Либитины; и когда он шол поднять какое мертвое тело, всегда пред ним шла толпа нижних похоронных служителей одетых в черном платье, которых Сенека, по их Богине Либитинариями называет, каковы были Порлинкторес, Веспилонес, Усторес, Сандапиларип, Префице, и проч. Гораций всех тех под именем ликторов, стражей, сиречь, включает.

Стих 8 и 9. Когда с страху о своих детях отец всякой и мать бледнеют. Опасаяся, чтоб дети их в толь опасной годовой поре не померли, отцы и матери с страху бледнеют.

Стих 9 и 10. Многая прилежность прислужиться у господ. Officiosa sedulitas. Officium facere значит прислуживаться, являться безпрестанно на поклон; то, что Французы называют: faire facour.

Стих 10. И дела приказны. Приказны вместо приказные. Гораций называет Opellam forensem, все должности, все дела, которыя обязывают обретающихся в Риме являться в приказах в свою или приятелей пользу, как например ручаться об ком, или стряпать за него.

Стих 11. И вскрывают заветы. Распечатывают, отворяют духовныя. То есть, смерть наводят, понеже духовныя по смерти заветчика отворяются.

Стих 12 и 13. Буде снежная зима и проч. Гораций намерен ехать в Тарент, естьли падет много снегу, понеже снегом зима становится жестока; а естьли зима будет сносная, то намерен возвратиться в Рим. Албански поля. То есть, поле около Рима. Стихотворец вой поднимется к морю. То есть, пойдет в Тарент, где зимы всегда тихия, и весна весьма долгая.

Стих 14. И сжавшися в шубу читать станет. Contractus, сжатый, значит действо человека, который к стуже чувствителен, который сжимается, и почти вдвое сгибается, чтоб тело лучше нагревалося. Я прибавил в шубу, понеже зимою она не вредит, и мера стиха нужду в ней имела.

Стих 16 и 17. С первою увидишь ластовкою и тихим полуденным ветром. Сиречь: увидишь тотчас, как весна настанет. Понеже тогда обыкновенно дышут тихие полуденные ветры, и ластовицы начинают прилетать из теплых краев, куды в зиму отлетывают.

Стих 18. Не так ты обогатил меня и проч. Калабрец гостю дает, что ему не нужно; ты Меценате меня обогащая, не так поступал. Гораций показывает Меценату, что хотя он чрезмерно продолжая свое деревенское житие, обещание свое не исполнил, однакож не забывает Меценатовы благодеянии, котораго показанное к нему великодушие искусно и забавно выхваляет примером Калабреца. Калабрия провинция в Италии.

Стих 19. Кушай дружок, кушай. Калабрец говорит.

Стих 20. Челомбью, довольно ел. Гость отвечает.

Стих тотже. Ин сколь угодно в карман возьми. Слова Калабреца.

Стих 21. Челомбью ненужно. Ответ гостев. Латинское слово Benighe, иногда Bene, употребляется в знак учтиваго отказу.

Стих тотже и 22. Гостинцев не неприятный и проч. Еще Калабрец то говорит. Обычай был у древних хозяину гостям лучшей кусок с стола отдавать, для относу в дом свой и такие гостинцы называлися Апофоремата.

Стих 23. Столько обязан тебе. Ответ гостев.

Стих 24. Твоя воля коли груш и проч. Грубая речь Калабреца, для которой весь разговор Горацием описан, чтоб привесть следующий стих: Мот и глупец то дает, что сам ненавидит, и искусно выхвалить Мецената, показывая, что он ему дал вещи, кои самому были нужны и почтительны. Кто излишное себе, или что сам презирает, другому дает, может назван быть мотом, а не тщивым. Тщивой тот, кто дает с выбором и с разсуждением, и кто дает вещи, коих цену знает, и не почитает непотребными.

Стих 27. Такой род неблагодарных произвел и проч. Такой род: моты, сиречь, кои безразсудно дают то, что им излишно, не могут разве неблагодарство произвесть.

Стих 30 и 31. Знает разницу меж деньгою и бобом. Умной, доброй, великодушной человек хотя охотно достойных наделяет, однакож знает, что дает, чувствует разницу меж нужным и излишным, меж худыми и добрыми деньгами. Латинское слово лупины значит зелие подобное бобам стою разницою, что сего бобовины горькие и круглые, и для сего последняго свойства в комедиях Римских действители их употребляли их вместо денег, котораго обычая здесь Гораций касается.

Стих 31 и 32. Я себя достойным явлю похвал и проч. Как я знаю, что ты не по обычаю вышеописаннаго Калабреца и им подобных мотов, обогатил меня твоими дарами; так достойным себя покажу тех похвал, которыя ты моему благодарству даешь, или лутче сказать: я столь благодарством к тебе исполнен, что достоин похвал твоих. Латинской стих трудноват кажется с перваго взгляду, для того, что предлог про отделен от причастия: pro laude merentis; переложив частицу ту на свое место легко понятен становится: Dignum praestabo me etiam laude promerentis.

Стих 34 по 37. Но естьли хочешь, чтоб я был и проч. Благодарство мое к тебе крайнее, и всегда не оскудевает; но невсякой возраст позволяет равно оное услугами и прилежностию моею показать. Буде хочешь, чтоб я и теперь уже в старости был от тебя неотступен, возврати мне молодых лет силу, мои тогдашние черные волосы, сладкую мою речь, приятной смех, и ту горячность к моей полюбовнице Цинаре, за которую мне досадно тогда бывало, когда она Цинара от пира убегала. Все те обстоятельства старость отменивши, не может право от меня прежныя услуги требовать. Что бежит меня упряма Цинара. Может быть Гораций здесь упоминает о такой отлучке своей полюбовницы Цинары, которая отлучка подала ему тяжкую печаль: но и то может статься, что теми словами разумеет шутки молодых девиц, которыя любителей нахалливости убегая, притворяются бежать и укрываться, чтоб потом сами себя открыли, буде не скоро их полюбовник найдет.

Стих 38. Чрез узку щель некогда и проч. Гораций извинився своим возрастом, что не может Меценату прислуживаться с такою прилежностию, как прежде делывал, изрядно предвидит, что похлебники господские, народ завидливый и злобный, не применут толковать, что Гораций для того так говорит, что уже разжирел благодеяниями Меценатовыми; а естьлиб еще столь сух и столь голоден был, каков пришол в дом того Августова временщика, старость бы ему не помешала быть прилежным и неотступным от его службы. Те похлебников речи Гораций в сей притче вводит, и по том им ответствует с хвальною чистосердечностию. Притча от Эсопа впервой выдумлена, которой о мыше сказывает то, что Гораций лисице приписывает.

Стих 39. В житной вкралася амбар. Resperat in cumeram frumenti. Дасиер с довольным резоном отменяет cumeram в cameram. Есть же camera амбар житной с сводом. Ниской амбар, в котором кроме жита, которое лисице негодно, могла она найти всякой другой запас и живность и окорки ветчинные.

Стих 41. Ластушка. Звериок подобный горностаю.

Стих 45. Все возвратить я готов. Я возвратить готов все то, что Меценат мне дал. Нечего было иного отвечать. И не только то дерзновение недосадительно Меценату, но напротиву приятно быть имело, понеже оным Гораций показывал, что он ему предался, не ища никакой себе корысти.

Стих тотже и 46. Ниже я уж сытый и проч. Гораций готов все возвратить, только б мог сохранить свою волю; не так он поступает как те, кои наевшися вкусным и обильным еством хвалят безтревожный сон народа, который обыкновенно следует пиру умеренному, каков простых и небогатых людей бывает. Тем он показать хочет, что склонность к покою и свободному житью ему сроден так в обильстве, как в скудности; и что по тому то, что делает будучи богат, делать станет, естьли изубожает. Сытый нежным еством. В Латинском стоит, сытый кормленою живностию. Altiles называются птицы, которых кормят в клетках, чтоб жирны были.

Стих 47 и 48. Ни на Арапски богатства я вольность и покой свой не пременю. Не пременяет свою вольность и свой покой на самыя обильнейшия богатства. Арапския богатства, то есть богатства так называемой щастливой Арапии, которыя в пословицу пошли. Страна та весьма во всем обильна.

Стих 48, 49, 50, 51 и 52. Умеренность часто много ты хвалил — тебе возвратить дары. Гораций самаго Мецената свидетелем ставит своей безкорыстливости и своего благодарства. Ты сам, говорит ему, часто принужден был хвалить мою умеренность, видя что твоему великодушию, твоей тщивости предел я уставливал; и сколько благодарности моей касается, ты знаешь, что я тебе давал все те имена, кои давать можно Государю и благодетелю; и то, что я в глаза тебе, тож и за глаза о тебе говорил. Отцем, Государем я тебя звал. В Латинском стоит: я тебя звал отцем, Царем, имена, кои Римляне своим патронам и благодетелям в знак своего подобострастия давали.

Стих 52 по 57. Телемах Улисса терпеливаго дитя. Гораций готов все возвратить Меценату, и слово свое подтверждает ответом учиненным от Телемаха Менелаю, когда сей ему несколько коней подарить хотел. «Я не отведу [говорил он] коней твоих в Итаку, но здесь оставлю, понеже они годны к твоей забаве. Ты властвуешь великою страною, где много поля и все нужное к пропитанию коней изобилует; напротиву в Итаке нет ни лугов, гдеб на конях бежать было можно, ни довольно паствы. Остров тот только коз питать угоден». (Омирова Одиссея, кн. 4. ст. 601 и следующ.) Употребление, которое Гораций сим ответом чинит, весьма изрядное. Тибур или Тарент [домы его загородные], суть его Итака, где данныя ему от Мецената богатства столь но полезны, как Телемаху, представляемые от Менелая кони. Итака малый остров Ионийскаго моря, лежащий к востоку острова Кефалонии. Место жестокое и полное каменистых гор. Атриде. Менелай часто Атридом у стихотворцов называется, понеже он был сын Атрея; как бы по нашему сказать Атреевич.

Стих 58 и 59. Мне не люб уж столичный город Рим. Богатства мне не полезны, понеже Рим, где оно нужно, мне уже не люб.

Стих 59 и 60. Нелюдный Тибур и тихой Тарент. Vacuum Tibur. Называет Тибур Vacuum, пустой, вместо нелюдной; Тарент imbelle, невоинственный, вместо тихой, смирной, или вместо сластолюбный. Понеже сластолюбные люди не гораздо воинственны и храбры.

Стих 60 и 61. Мужествен и храбрый и проч. Гораций кончает письмо свое баснью, которая доводит, что вольность есть весьма знаменитое добро, понеже самые грубейшие люди оную часто богатству предпочитают. Филипп, Лициус Мариус Филиппус своего века знаменитейший витий, человек великаго рода и славы. В доводе тому довольно, что он был вотчим Августов, понеже женат был на его матери Атие, дочери Юлии, Цесаревой сестры.

Стих 62. Из приказу выходя. Ab officiis. Выходя из приказу, где услужил друзьям своим, или стряпая за них, или ручаяся.

Стих тотже. Близ часа осьмаго. Сиречь близ двух часов по полудни. Римляне считали часы от всхода солнечнаго, как и у нас было незадолго пред сим в обыкновении.

Стих 64. Далеко от площади отстоят Карины. Карины называлася часть города Рима меж горами Эсквилином и Целием, гораздо отстоящая от площади Римской. Forum Romanum, где все дела приказныя отправлялися. Филиппов дом стоит в той части города Карины называемой.

Стих 65. Свобожденика в пустой бритовщика лавке. Adrasus значит не только человека, который только что обрит, но и свобожденнаго от неволи, понеже обычай был обривать рабов, которых их хозяева на волю пускали. Свобожденик слово новое чаю изрядно соответствует Францусскому Afranchi, и собою свое знаменание довольно показывает. В пустой лавке. Vacua in umbra. Umbra сень вместо лавки. Vacua порожжая, пустая, для того, что в том часу всяк обыкновенно в дом свой отходил.

Стих 67. Сказал слуге. Филипп сказал своему слуге Димитрию.

Стих 69. Откуду. Unde domo. Из какой земли, какова роду.

Стих 72. Доносит, что ему имя Вултей Мена. Филипп четыре обстоятельства от того свобожденика ведать хотел: какой он земли? кто он таков? сиречь какую должность правит? какова состояния? сиречь богат ли, убог ли? каково его имение? чей сын и чей слуга? холоп доносит, что ему имя Вултей Мена; чем уже дает знать, что он свобожденик и чужестранец. Понеже Менас употребляемое вместо Менодорус есть имя холопье, а другое имя Вултеиус значит, что он свобожденик, понеже они всегда присвояли себе имя хозяйское.

Стих 73. Сводчик промыслом. Praeco Латинское слово значит человека, который в продажах кричит цену товаров, или тех товаров состояние объявляет, чтоб тем весть купцам подавать.

Стих 88. На утро. На другой день.

Стих 89. Дребезги бездельные черни продающа. Tunicatus popellus. Простой народ, чернь, которой нашивал один только жупан без епанчи. Scruta значит всякие дребезги и железные обломки, каковы обыкновенно на мостах продаются.

Стих 90. Предупредив. То есть Филипп прежде поздравил Вултея.

Стих 101. Когда рыбка сия. Когда Филипп усмотрел, что Вултей стался надежным ему гостем к обеду и ужину и на всякое утро льстецом приходя к нему на поклон; когда Филипп усмотрел, что он стал клевать удицу покрытую хлебом, позвал его с собою в деревню.

Стих 104 и 105. Проводит Латинский праздник. В то время Филипп мог из Рима отъежжать, понеже дела в городе не делывалися за праздником. Latinae indictae, торжество отправляемое на Албанской горе в память мирнаго договору заключеннаго Тарквинием Гордым меж Римлянами, Герниками, Волсками, и всеми Латинскими народами.

Стих 105. На конь посажен. Impositus mannis manni. Малые лошади, которые под седло и в коляске употребляли.

Стих тотже и 106. И воздух и место Сабинско выхваляет. Положение и воздух Сабинский изряднейший во всей Италии. В том уезде лежал загородный дом Филиппов.

Стих 108 и 109. Сестерциев тысячь семь дарит ему. Дарит ему семь тысячь сестерциев, сиречь 175 рублей.

Стих 111. Купил. Вултей по совету и помочию Филипповою купил тот домик.

Стих 113. Виноград, пашня с ума, с языка не сходит. Sulcos et vineta crepat mera: crepare говорить часто, и к стати и не к делу, безпрерывно о том же говорит.

Стих 114. Древа садить. Чтоб к ним виноград прививался. Praeparat ulmos. В Латинском: ивы готовит.

Стих 119. Сел на коня. В Латинском стоит: Схватил коня, чтоб показать его гнев и поспешность.

Стих 121 и 122. Гнусна и не обрита. Вултей как купил тот домик, запустил волосы для того, что суеты и упражнении домовые не дозволяли ему времени себя брить и нежить.

Стих 123. Жесток себе. За тем, что безпрестанно в работе томил себя.

Стих 126 и 127. Именем духа твоего. Духа твоего я употребил вместо Латинскаго per Genium. Гениус есть Бог язычников, который имел надзирательство над рождением и житием человека. Всякий человек имел своего такого Божка, как мы в православной вере, иметь верим всякой своего Ангела. Ту речь Гениус, я не знал как лутче изобразить. Руки твоей правой. Древние некую святость поставляли в руке правой, и для того умоляли именем десницы, и клялися ею. Per dextram Aeneae iuro dextramque potentem. Рукою Энеи клянуся, сильною рукою. (Плиний, книга 2, глава 45. Виргилий в Энеид., книга 4 стих 314.) Домовых твоих богов. Пенетами те домовые Боги называлися, и к ним как к защитникам своего благосостояния язычники крайнее почтение имели.

Стих 128. Дай мне назад житье мое прежне. В Латинском стоит: Возврати меня к прежнему житию. Сиречь, пусти меня жить, как я прежде живал.

Стих 129. Кто уже мог усмотреть. Гораций сими стихами заключает повесть о Вултее. Праведно чтоб по себе древо рубил всяк. В Латинском стоит Праведно чтоб всяк себя своею мерою мерил. Сиречь, чтоб всяк того состояния, того вида жития держался, которой ему приличнее, и щастливым зделать может. Я Рускую пословицу употребил, которая намерению Латинскаго стихотворца согласна кажется. Латинское Verum est, истинно есть, употреблено вместо, праведно есть.

[4/4Фет А. А.


Я обещался пять дней лишь в деревне пробыть, а весь Август
Ты меня обманщика ждешь. Но если ты хочешь,
Что бы я жил безболезнен и совершенно здоровый,
То, как даешь ты больному, и полному страхом болезни
5 Отпуск мне дай, Меценат, на время как первая смоква
И жара посылает могильщику) ликторов черных,
Как отец и родная за ребятишек бледнеют,
Как суета хлопотливая и заботы на рынке,
Лихорадки приводят и завещанья вскрывают.
10 А как снегом зима Албанские нивы покроет,
Твой поэт отправится к морю, займется собою
И поджавшись станет читать. К тебе же, друг милый,
Если позволишь, вернется с Зефиром и ласточкой первой.
Ты не так, как Калабрский хозяин, сующий груши,
15 Сделал богатым меня. «Покушай пожалуйста». «Будет».
«Да ты сколько угодно с собой захвати». «Благодарствуй».
«Не прихватишь ли ты гостинчиков малым ребятам».
Так предложенье ценю, как будто я с ношей отпущен.
«Как угодно; знать свиньям на нынешний корм оставляешь!»
20 Мот и дурак раздает, что сам отвергает с презреньем;
Этот посев неизменно неблагодарных рождает.
Добрый и мудрый хотя говорит, что готов на услуги,
Но понимает вполне различие денег от марок.
Я достойным явлюсь и славы дающего ради.
25 Ежели хочешь, чтоб я при тебе был всегда, возврати мне,
Мощную грудь и лба неширокого черные кудри.
Возврати мне сладкую речь, возврати мне приятный
Смех и плач за вином о бегстве шалуньи Цинары.
Раз через узкую щель полевая мышка пролезла
30 В ящик с хлебным зерном, но наевшись выйти наружу
Вновь напрасно она с утолщенным телом старалась.
Ей хорек говорит: «Коль хочешь ты выйти оттуда,
Тощею в щель выходи, куда пробиралась ты тощей».
Если ко мне применить эту баснь, от всего откажусь я:
35 Сна не хвалю я плебеев, когда насыщен каплунами
И на богатства Арабов свободный досуг не сменяю.
Часто хвалил ты скромность мою, царем и отцом я
Звал тебя часто в глава и теми ж словами заочно.
Посмотри, не могу ль возвратить я с весельем подарки.
40 И недурно сказал Телемах, сын достойный Улисса:
«Нет удобных мест для коней в Итаке, широких
Нет равнин и на ней изобилие трав небольшое,
Так я дар твой, Атрид, тебе боле полезный оставлю.
Малому малость идет; не царственный Рим мне приличён,
45 А безлюдный Тибур, или Тарент безмятежный.
Дельный и стойкий Филипп, защитой в суде всем известный,
Кончил однажды дела около часу осьмого;
Как уходя возроптал, что от Форума больно Карины
Для старика отдаленны, то, по рассказам, заметил,
50 Что в опустевшей цирюльне сидит недостриженный некто
И себе беззаботно ногти ножичком чистит.
«Слушай, Деметрий», — мальчик всегда исполнял очень ловко
Приказанья Филиппа, — «ступай, узнай и скажи мне,
Где его дом, кто он, как богат, чей сын, чей клиент он».
55 Тот вернувшись сказал: Вольтеем зовется он Меной,
Он глашатай, весьма не богат, безупречен, известен,
Что и усерден подчас и ленив, проживает что нажил,
Любит незнатных друзей угощать под собственной кровлей,
Игрища тож, и покончив занятия, Марсово поле.
60 «Я бы желал от него услыхать, о чем ты доносишь;
Ужинать его пригласи». Но не верится Мене,
Он удивляется молча. Ну что толковать тут? «Спасибо», —
Отвечает. «Иль он отказал мне?» «Да точно бесстыдник,
Из презренья иль страха нейдет». Заутра Вольтея
65 Застает Филипп, продающего рухлядь людишкам,
И велит ему кланяться первый. Тот перед Филиппом
Извиняется делом своим и обузою службы,
Что с утра к нему в дом не пришел и в том, что его он
Не приметил. «Так ты считай, что тебя прощаю,
70 Если нынче придешь ко мне ужинать». «Я постараюсь».
«Так приходи же в девятом, теперь ступай, наживайся».
Как он на ужин пришел, наболтавший и дела и вздору
Был он отпущен ко сну. Когда затем он уж часто.
Словно рыба ловящая скрытый крючок, стал являться
75 Утром клиентом и гостем обычным, его пригласили
Спутником в подгородную дачу на праздник Латинский.
Сидя на маштаках, Сабинское поле и небо
Не устает он хвалить. Филипп, улыбаясь, все видит,
И как сам он ищет покоя, и всюду веселья,
80 То, подарив семь тысяч сестерциев и столько же в ссуду,
Он убеждает того, чтобы он купил себе поле.
Тот купил. Чтоб тебя не задерживать больше чем нужно
Уклоненьями, тот из опрятного вдруг мужиком стал,
О бороздах, да вине все толкует, да ильмы готовит,
85 Рад умереть над работой, стареет от страсти к наживе.
Но как овцы от кражи, а козы в болезни погибли,
Вол перед плугом издох, посев обманул ожиданья,
Раздражен неудачами, в полночь хватает он лошадь
И разгневанный прямо несется к жилищу Филиппа.
90 Только Филипп увидал его нечесаным, грязным,
«Ты», — сказал он, — «Вольтей, слишком строгим к себе и прилежным
Кажешься мне». «Клянусь», — тот воскликнул, — «скорее несчастным
Мог бы назвать ты меня, если хочешь дать верно названье.
Гением я и твоею десной и пенатами всеми
95 Умоляю тебя и прошу дай прежнюю жизнь мне.
Кто однажды узрел, насколько старое лучше
Нового, во время пусть вернется к тому, что оставил.
Должен всякий себя измерять своей мерой и футом.

Впервые: Фет А. А., «К. Гораций Флакк», М., 1883.

Послание VII. К Меценату. Трудно с достоверностью определить время сочинения этого послания, носящего следы позднейших лет поэта. Оно, видимо, служит ответом на приглашение Меценатом Горация приехать к нему в Рим, так как он чувствовал потребность общения с Горацием, к которому остался расположенным до конца, как видно из завещания, в котором он просил Августа: «не забывай Горация, как меня самого». Скорее можно предположить, что щекотливый поэт, во имя полученного подарка, сам извиняется, чем допустить мысль, что приглашавший его Меценат намекнул на неблагодарность. Тем не менее ход мысли таков: Гораций извиняет свою неблагодарную просрочку отпуска своей мнительностью касательно вредности жаркого сезона в Риме, и обещаясь вернуться при весеннем благорастворении, выражает уверенность, что Меценат с одной стороны не навязывал ему подарка как мужик груши, а с другой не приводил его своим подарком, как Филипп, к новому, невыносимому положению. Что при таких условиях он, Гораций, готов бы отказаться от полученного, так как всякий должен измерять себя собственным чувством.


Ст. 1. Держась подлинника, следовало бы вместо весь август сказать секстиль весь, так как 6-й месяц только с 746 г. о. о. Р. в год смерти Мецената, назван в честь Октавия Августом.

Ст. 6. Гораций обзывает прислужников могильщика, провожающих тело, черными ликторами.

Ст. 25. Гораций извиняется бессилием старости.

Ст. 29. Быть может, следовало бы этот стих перевести, согласно общепринятому тексту так: «Раз через узкую щель небольшая лисичка пролезла» но мы приняли поправку Бентлея volpecula (лисичка) в nitedula (полевая мышка) потому, что все описываемое прилично последней и невозможно для первой. Самое общество хорька показывает на мелких зверьков, которые боятся пожирающих их лисиц.

Ст. 35. Я не из тех притворных народолюбцев, которые показную симпатию к народу превращают в выгодную для себя профессию, а дорожу своей свободой.

Ст. 40. Одиссея IV, 601. Телемах говорит (у Жуковского) Менелаю: «коней же в Итаку мне взять невозможно».

Ст. 40. Луций Марций Филипп родился 629 г. о. о. Р., консулом в 663, известный оратор.

Ст. 48. Карины, в которых жил Филипп, одна из 14 римских частей или кварталов.

Ст. 56. Выкрикивающий порученный ему для продажи товар,

Ст. 76. Праздник городов Латинского союза, установленный еще Тарквинием Гордым.

Ст. 84. Подготовляет ветви ульмов или вязов к поддержке побегов виноградных лоз.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016