КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

epistulae i xiv


текст • переводы • commentariivarialectioprosodia

Гинцбург Н. С. Север Г. М. Фет А. А.

[1/4Гинцбург Н. С.


Староста рощ и полей, где я вновь ставовлюся собою,
Ты же скучаешь, хоть есть целых пять очагов там семейных,
Пять хозяев-отцов, и в Варию все они ездят!
Спорить давай, кто скорей: сорняки из души я исторгну,
5 Или же ты — из полей; и кто чище: Гораций иль поле.
В Риме держит меня привязанность к Ламии — полный
Скорби о брате своем, безутешно он плачет о мертвом;
Но неизменно в село стремятся и чувства и мысли,
Рвутся они на простор, сокрушая любые преграды,
10 Я говорю: «Блажен селянин», ты: «Блажен горожанин».
Жребий чужой кому мил, тому свой ненавистен, конечно.
Оба неправо виним мы — глупцы — неповинное место:
Нет, виновата душа, — никогда от себя не уйти ей.
В Риме, слугою, просил о деревне ты в тайной молитве,
15 Старостой стал — и мечтаешь о Городе, зрелищах, банях.
Я же, верный себе, отъезжаю отсюда с печалью
В Рим всякий раз, как дела, ненавистные мне, меня тащат.
Разное радует нас, и вот в чем с тобой мы не сходны:
То, что безлюдною ты, неприветной пустыней считаешь,
20 Я и подобные мне отрадой зовут, ненавидя
Все что прекрасным ты мнишь. Для тебя привлекательны в Риме
Сытный трактир и вертеп; и сердишься ты, что наш угол
Перец и ладан скорей принесет нам, чем гроздь винограда;
Нет и харчевни вблизи, что тебе бы вино доставляла,
25 Нет и блудницы, чтоб мог ты скакать под звучание флейты,
Землю топча тяжело; да при всем этом ты еще пашешь
Поле, что очень давно не видало кирки; за быком ты
Ходишь и кормишь его листвою, состриженной с веток;
Дела лентяю придаст и ручей, когда ливень прольется:
30 Трудно поток отвести от лугов, озаряемых солнцем.
Вот и послушай теперь, чем я от тебя отличаюсь.
Прежде мне были к лицу и тонкие тоги, и кудри
С лоском, и хищной Кинаре я нравиться мог без подарков;
Пил я с полудня уже прозрачную влагу Фалерна.
35 Ныне же скромно я ем и сплю на траве у потока;
Стыдно не прежних забав, а того, что забав я не бросил.
Здесь же не станет никто урезать мою радость завистным
Глазом иль в злобе слепой отравлять, уязвляя речами:
Людям только смешно смотреть, как я двигаю глыбы.
40 Ты предпочел бы глодать паек с городскими рабами,
Рвешься, мечтая попасть в их число. Но завидует хитрый
Конюх тебе: сколько дров, овощей и скота ты имеешь!
Бык себе просит седла, а ленивый скакун просит плуга;
Мой же обоим совет — делай каждый охотно, что можешь.

Впервые: «Гораций: Оды, Эподы, Сатиры, Послания», М., 1970, с. 348—349.

Послание 14. К старосте сабинского имения. О жизни в деревне и в Риме.


Ст. 3. Пять хозяев — арендаторы, обрабатывавшие часть Горациева имения.

[2/4Гинцбург Н. С.


Староста ле́са, полей, где я вновь становлюся собою,
Ты же скучаешь, хоть есть целых пять очагов там семейных,
Добрых отцов ровно пять, и в Варии все они знатны.
Спорить давай, кто скорей: сорняки из души я исторгну,
5 Или же ты — из полей; и кто чище: Гораций иль поле.
Держит хотя меня здесь привязанность к Ламию — полный
Скорби о брате, с тех пор как смерть унесла его, плачет
Он безутешно; туда все ж стремятся и дух мой и мысли,
Радостно все, на пути стоящие, руша преграды.
10 Я говорю: счастлив тот, кто в деревне живет, ты же — в Риме:
Жребий чужой кому мил, тому свой ненавистен, конечно.
Оба неправо виним мы — глупцы — неповинное место:
Тут погрешает душа — никогда от себя не уйти ей.
В Риме, слугою, просил о деревне ты в тайной молитве,
15 Старостой стал, — и мечты о Городе, зрелищах, банях.
Верный — ты знаешь — себе, отъезжаю отсюда я с грустью
В Рим всякий раз, как дела, ненавистные мне, меня тащат.
Разное радует нас, и вот в чем с тобой мы не сходны:
То, что безлюдною ты, неприветной пустыней считаешь,
20 Я ведь отрадой зову, и кто мыслит, как я; ненавистно
Мне, что прекрасным ты мнишь. Видно, к городу тягу внушают
Сытный трактир и вертеп тебе; также и то, что наш угол
Перец и ладан скорей принесет нам, чем гроздь винограда;
Нет и харчевни вблизи, что тебе бы вино доставляла,
25 Нет и блудницы, чтоб мог под звук ее флейты скакать ты,
Землю топча тяжело; да при всем этом ты еще пашешь
Поле, что очень давно не видало кирки; за быком ты
Ходишь и кормишь его листвою, состриженной с веток.
Дела лентяю придаст и ручей, когда ливень прольется:
30 Трудно поток удержать от лугов, озаряемых солнцем.
Ну же, послушай теперь, что согласье у нас нарушает.
Прежде мне были к лицу и тонкие тоги, и кудри
С лоском, и Ци́наре хищной я нравиться мог без подарков;
Пил я с полудня уже прозрачную влагу Фалерна.
35 Ныне же скромно я ем и сплю на траве у потока;
Стыдно не прежних забав, а того, что забав я не бросил.
Здесь же не станет никто урезать мою радость завистным
Глазом иль в злобе слепой отравлять, уязвляя речами:
Смех лишь соседям — смотреть, как сдвигаю я глыбы и камни.
40 Лучше с рабами глодать паек городской ты желаешь,
Рвешься, мечтая, попасть в их число. Но завидует хитрый
Конюх тебе: сколько дров, овощей и скота ты изводишь!
Бык себе просит седла, а ленивый скакун просит плуга;
Мой же обоим совет — делай каждый охотно, что можешь.

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 310—311.

Послание 14. К своему старосте. В этом послании Гораций имеет в виду своих завистников и говорит, что нечего завидовать его благосостоянию, так как он не получает никаких доходов от Сабинского именья, подаренного ему Меценатом.


Ст. 23. Перец и ладан привозились из Индии. Гораций говорит, что в Сабине скорей вырастут они, чем гроздь винограда.

[3/4Север Г. М.


Виллик лесов и земли клочка небольшого, в котором
снова собой становлюсь (хоть нос ты воротишь, пылает
пятеро там очагов, и пятеро ездит оттуда
в Варию добрых хозяев), поспорим — могу ли от терний
5 душу очистить я лучше чем ты очистил бы поле?
Станет Гораций ли лучше земли? Меня же забота
держит о Ламии — скорби он полон об отнятом брате
неутешимой. Но к вам стремятся и разум, и чувства
жарко мои, разметать барьеры любые готовы.
10 Я — кто деревней, ты сам — кто городом счастлив считаешь
(тот кому жребий другого завистен свой ненавидит) —
каждый, дурак, обвиняет ни в чем не повинное место.
В сердце причина; оно от себя само не спасется.
Был ты последним рабом, молил о спокойной деревне —
15 вилликом жаждешь ты в город теперь, смотреть и купаться.
Знаешь — я верен себе, и мрачный всегда уезжаю
в Рим, окаянное тянет когда ненавистное дело.
Разное радует нас, мы в этом с тобой несогласны;
ты что заброшенной дикой считаешь пустыней — прекрасной
20 тот кто по-моему мыслит страной назовет, презирая
что благородным ты мнишь. Тебя же подвал да харчевня
жирная к Городу страстью томят, я вижу; что перца
с ладаном наш уголок принесет скорей винограда;
близкого нет кабака по соседству, который вином бы
25 мог одарить; что с флейтой тебе нигде проститутки
нет, под трезвон бы какой ты скакал, страну сотрясая.
Это к тому, что усердно мотыгой забытое поле
пашешь; быка отложив, печешься и листьями с веток
кормишь. Канава труда добавит досужему, хлынет
30 ливень когда, — научиться плотиной высокой сухие
как уберечь бы луга. А теперь послушай согласие наше
что нарушает. Кого скобленые красили тоги,
волосы с лоском, кому Кинаре горячей подарков
чтобы понравиться было не нужно, фалерна кто влагой
35 с самого жажду утра утолял — доволен обедом
скромным и сном на траве у ручья. Играл — не постыдно;
стыдно, что не перестал. Косым не урежет наживы
взглядом никто у меня, слепой не отравит укусом
злобы — смеются соседи, что с камнями землю таскаю.
40 Ты, с городскими мечтая паек мусолить рабами,
жертвы, в число их кидаясь попасть, приносишь. Лукавый
мальчик тому, что дрова за тобой, завидует, сад и скотина.
Вол под попону желает, ленивая кляча — на пашню.
Каждый, советую, — делай, доволен, что лучше умеешь.

2012 г. «Кв. Гораций Флакк: Оды, Послания», Toronto, 2017, с. 77, 79.

Кв. Гораций Флакк: Оды, Послания. Перев. и прим. Г. М. Севера.

Toronto: Aeterna, 2017 (серия «Новые переводы классиков»).

[4/4Фет А. А.


Староста леса и поля, где сам я себя обретаю,
Но где скучно тебе, хотя и пять очагов там
В Варию высылают обычно пять добрых хозяев,
Спорить давай, из души скорее ли терния выну
5 Я, или ты из полей, Гораций ли лучше, иль поле.
Как ни связан однако я Ламия грустью душевной
В горе о брате — о брате погибшем теперь он рыдает
Неутешно, — стремятся туда и мысли и дух мой,
И чрез затворы препятствий хотят прорваться на волю.
10 Я в деревне считаю, ты в городе жить за блаженство.
Кто чужою судьбою пленен, тот свою ненавидит.
Оба глупца не право бранят неповинное место;
В духе изъян, коль сам от себя он не может укрыться.
В дворниках ты с затаенным желаньем стремился в деревню,
15 Старостой хочешь теперь ты города, бань и позорищ;
Ты ведь знаешь, как я постоянен, как горько мне ехать
Каждый раз, что дела меня гнусные в Рим привлекают.
Мы не тому же дивимся; вот в этом все и различье
Между мной и тобой; ведь что холмом бесприветным,
20 Диким зовешь ты, — зовет, кто мне сочувствует, милым,
И ненавидит, что прелесть тебе. Вертеп, да харчевня
К городу, вижу я, страсть внушают тебе, да что угол
Этот скорее перец родит да ладан, чем гроздья,
Да трактира нет по соседству, чтобы вина-то
25 Мог ты достать, ни флейтщицы легкой, под звуки которой
Ты по земле бы мог тяжко плясать; при этом ты пашешь
Поле, киркою забытое, да вола отложивши
Холишь и кормишь его насмыганной с веток листвою;
Тут ручей прибавляет ленивцу хлопот, если дождик
30 Шел, помешать плотиной ему испортить долину.
Чем разделяется наше с тобой согласие, слушай.
Тот, кто, помнишь, носил тоги легкие, волосы с лоском,
Кто без подарков умел понравиться алчной Цинаре,
Кто с полудня любил наслаждаться прозрачным Фалерном,
35 Любит ужин недолгий, да сон натрави у потока.
Стыдно не то, что шалил, а то, что шалить не бросаешь.
Там уже никто на счастье мое коситься не станет
И угрызение злобы тайной меня не отравит,
Только соседям смешно, что ворочаю глыбы и камни.
40 В городе корку глодать с рабами ты лучше желаешь;
В их число ты стремишься попасть. А сметливый конюх
Зависть питает к тебе из-за дров, скотины и сада.
Вол желает седла, пахать — ленивая лошадь.
Кто что умеет, я думаю, — то он и делай охотно.

Впервые: Фет А. А., «К. Гораций Флакк», М., 1883.

Послание XIV. К своему старосте. Относя, вместе с Вебером, настоящее послаще к 735 г. о. о. Р., мы видим в нем блистательнейшее проявление того тонкого, изворотливого ума, которому у Горация изумляешься по неволе. По форме, это простое письмо в старости скучающему деревенской жизнью. Но присмотритесь и увидите, что староста, подобно Азине предшествующего послания, подставное лицо, настоящий же адресат — публика. Из самого послания видно, что образованная публика завидовала счастью Горация, получившего от Мецената обеспечение в виде Сабина, за который Гораций не перестает благодарить своего друга. И в настоящем послании по адресу Мецената приходится одна признательность, но за то устами сластолюбивого старосты высказываются об имении такие черты, которые в сущности лишают подарок всякого значения. Оказывается, что в Сабине процветает одна эстетика. Виноград там не мыслим, а растет кислый терн, невозделанные поля покрыты камнями, скота кормить нечем, и горный ручей без плотины, требующей поправок, затопляет единственную долинку. И так публике завидовать нечему.


Ст. 3. Из пяти хижин отправляются в соседний городок Варию (ныне Vicovaro) на рынок и по делам пять домохозяев.

Ст. 5. На юге терновник охотно принимается на заброшенных местах.

Ст. 6. Элий Ламия, молодой друг Горация, в последствии в 756 г. о. о. Р. консул. Не беремся решить тот ли это, к которому обращены од. I 26 и III 17, или его меньшой брат.

Ст. 23. То и другое экзотический продукт, невозможный в нагорном Сабине.

Ст. 32. Раб, живший прежде с Горацием в Риме, помнит его молодым в тонкой тоге и душистых кудрях.

Ст. 42. Конюх завидует доходам старосты, получаемым с имения натурой.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016