КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

epistulae i xiv


текст • переводы • commentariivarialectioprosodia

Гинцбург Н. С. Север Г. М. Фет А. А.

[1/4Гинцбург Н. С.


Староста рощ и полей, где я вновь ставовлюся собою,
Ты же скучаешь, хоть есть целых пять очагов там семейных,
Пять хозяев-отцов, и в Варию все они ездят!
Спорить давай, кто скорей: сорняки из души я исторгну,
5 Или же ты — из полей; и кто чище: Гораций иль поле.
В Риме держит меня привязанность к Ламии — полный
Скорби о брате своем, безутешно он плачет о мертвом;
Но неизменно в село стремятся и чувства и мысли,
Рвутся они на простор, сокрушая любые преграды,
10 Я говорю: «Блажен селянин», ты: «Блажен горожанин».
Жребий чужой кому мил, тому свой ненавистен, конечно.
Оба неправо виним мы — глупцы — неповинное место:
Нет, виновата душа, — никогда от себя не уйти ей.
В Риме, слугою, просил о деревне ты в тайной молитве,
15 Старостой стал — и мечтаешь о Городе, зрелищах, банях.
Я же, верный себе, отъезжаю отсюда с печалью
В Рим всякий раз, как дела, ненавистные мне, меня тащат.
Разное радует нас, и вот в чем с тобой мы не сходны:
То, что безлюдною ты, неприветной пустыней считаешь,
20 Я и подобные мне отрадой зовут, ненавидя
Все что прекрасным ты мнишь. Для тебя привлекательны в Риме
Сытный трактир и вертеп; и сердишься ты, что наш угол
Перец и ладан скорей принесет нам, чем гроздь винограда;
Нет и харчевни вблизи, что тебе бы вино доставляла,
25 Нет и блудницы, чтоб мог ты скакать под звучание флейты,
Землю топча тяжело; да при всем этом ты еще пашешь
Поле, что очень давно не видало кирки; за быком ты
Ходишь и кормишь его листвою, состриженной с веток;
Дела лентяю придаст и ручей, когда ливень прольется:
30 Трудно поток отвести от лугов, озаряемых солнцем.
Вот и послушай теперь, чем я от тебя отличаюсь.
Прежде мне были к лицу и тонкие тоги, и кудри
С лоском, и хищной Кинаре я нравиться мог без подарков;
Пил я с полудня уже прозрачную влагу Фалерна.
35 Ныне же скромно я ем и сплю на траве у потока;
Стыдно не прежних забав, а того, что забав я не бросил.
Здесь же не станет никто урезать мою радость завистным
Глазом иль в злобе слепой отравлять, уязвляя речами:
Людям только смешно смотреть, как я двигаю глыбы.
40 Ты предпочел бы глодать паек с городскими рабами,
Рвешься, мечтая попасть в их число. Но завидует хитрый
Конюх тебе: сколько дров, овощей и скота ты имеешь!
Бык себе просит седла, а ленивый скакун просит плуга;
Мой же обоим совет — делай каждый охотно, что можешь.

Впервые: «Гораций: Оды, Эподы, Сатиры, Послания», М., 1970, с. 348—349.

Послание 14. К старосте сабинского имения. О жизни в деревне и в Риме.


Ст. 3. Пять хозяев — арендаторы, обрабатывавшие часть Горациева имения.

[2/4Гинцбург Н. С.


Староста ле́са, полей, где я вновь становлюся собою,
Ты же скучаешь, хоть есть целых пять очагов там семейных,
Добрых отцов ровно пять, и в Варии все они знатны.
Спорить давай, кто скорей: сорняки из души я исторгну,
5 Или же ты — из полей; и кто чище: Гораций иль поле.
Держит хотя меня здесь привязанность к Ламию — полный
Скорби о брате, с тех пор как смерть унесла его, плачет
Он безутешно; туда все ж стремятся и дух мой и мысли,
Радостно все, на пути стоящие, руша преграды.
10 Я говорю: счастлив тот, кто в деревне живет, ты же — в Риме:
Жребий чужой кому мил, тому свой ненавистен, конечно.
Оба неправо виним мы — глупцы — неповинное место:
Тут погрешает душа — никогда от себя не уйти ей.
В Риме, слугою, просил о деревне ты в тайной молитве,
15 Старостой стал, — и мечты о Городе, зрелищах, банях.
Верный — ты знаешь — себе, отъезжаю отсюда я с грустью
В Рим всякий раз, как дела, ненавистные мне, меня тащат.
Разное радует нас, и вот в чем с тобой мы не сходны:
То, что безлюдною ты, неприветной пустыней считаешь,
20 Я ведь отрадой зову, и кто мыслит, как я; ненавистно
Мне, что прекрасным ты мнишь. Видно, к городу тягу внушают
Сытный трактир и вертеп тебе; также и то, что наш угол
Перец и ладан скорей принесет нам, чем гроздь винограда;
Нет и харчевни вблизи, что тебе бы вино доставляла,
25 Нет и блудницы, чтоб мог под звук ее флейты скакать ты,
Землю топча тяжело; да при всем этом ты еще пашешь
Поле, что очень давно не видало кирки; за быком ты
Ходишь и кормишь его листвою, состриженной с веток.
Дела лентяю придаст и ручей, когда ливень прольется:
30 Трудно поток удержать от лугов, озаряемых солнцем.
Ну же, послушай теперь, что согласье у нас нарушает.
Прежде мне были к лицу и тонкие тоги, и кудри
С лоском, и Ци́наре хищной я нравиться мог без подарков;
Пил я с полудня уже прозрачную влагу Фалерна.
35 Ныне же скромно я ем и сплю на траве у потока;
Стыдно не прежних забав, а того, что забав я не бросил.
Здесь же не станет никто урезать мою радость завистным
Глазом иль в злобе слепой отравлять, уязвляя речами:
Смех лишь соседям — смотреть, как сдвигаю я глыбы и камни.
40 Лучше с рабами глодать паек городской ты желаешь,
Рвешься, мечтая, попасть в их число. Но завидует хитрый
Конюх тебе: сколько дров, овощей и скота ты изводишь!
Бык себе просит седла, а ленивый скакун просит плуга;
Мой же обоим совет — делай каждый охотно, что можешь.

«Гораций: Собрание сочинений», СПб., 1993, с. 310—311.

Послание 14. К своему старосте. В этом послании Гораций имеет в виду своих завистников и говорит, что нечего завидовать его благосостоянию, так как он не получает никаких доходов от Сабинского именья, подаренного ему Меценатом.


Ст. 23. Перец и ладан привозились из Индии. Гораций говорит, что в Сабине скорей вырастут они, чем гроздь винограда.

[3/4Север Г. М.


Виллик лесов и земли клочка небольшого, в котором
снова собой становлюсь — хоть нос воротишь ты, пылает
пятеро где очагов, и пятеро ездит откуда
в Варию добрых хозяев — поспорим, могу ли от терний
5 душу очистить я лучше, чем ты очистил бы поле?
Станет Гораций ли лучше земли? Меня же забота
держит о Ламии — скорби он полон об отнятом брате
неутешимой. Но к вам стремятся и разум и чувства
жарко мои, разметать барьеры любые готовы.
10 Я — кто в деревне, а ты — кто в городе счастлив, считаешь
(жребий завиден чужой — так свой ненавистен, понятно),
каждый, дурак, обвиняет ни в чем не повинное место.
В сердце причина — оно от себя само не спасется.
Был ты последним рабом, молил о спокойной деревне,
15 вилликом жаждешь ты в город теперь, смотреть и купаться.
Знаешь — я верен себе, и мрачный всегда уезжаю
в Рим, окаянное тянет когда ненавистное дело.
Разное радует нас, мы в этом с тобой несогласны —
ты что заброшенной дикой считаешь пустыней, прекрасной
20 тот, кто по-моему мыслит, страной назовет, презирая
что благородным ты мнишь. Тебя же подвал да харчевня
жирная к Городу страстью томят, я вижу, — и то, что
перца и ладана нам принесет наш угол скорее
чем винограда, — и близкого нет кабака по соседству,
25 что бы вином одарял, — и с флейтой нигде проститутки
нет, под трезвон бы какой ты скакал, страну сотрясая.
Это к тому, что усердно мотыгой забытое поле
пашешь, быка отложив, печешься и листьями кормишь
с веток. Канава труда добавит досужему, хлынет
30 ливень когда — покажи, плотиной высокой сухие
как уберечь бы луга. А теперь послушай, согласие наше
что нарушает. Кого скобленые красили тоги,
волосы с лоском, кому Кинаре горячей подарков
чтобы понравиться не было нужно, Фалерна кто влагой
35 с самого жажду утра утолял — доволен обедом
скромным и сном на траве у ручья. Играл — не постыдно;
стыдно, что не перестал. Косым не урежет наживы
взглядом никто у меня, слепой не отравит укусом
злобы — смеются соседи, что с камнями землю таскаю.
40 Ты, с городскими мечтая паек мусолить рабами,
жертвы, в число их кидаясь попасть, приносишь. Лукавый
мальчик тому, что дрова за тобой, завидует, сад и скотина.
Вол под попону желает, ленивая кляча на пашню.
Каждый, советую, делай, доволен, что лучше умеешь.

2012 г.

Послание адресовано виллику поместья Горация в Сабинах. Виллик (villicus) — раб или вольноотпущенник, являвшийся управляющим поместья (villa rustica) и всего сельского хозяйства виллы. Как главный всей сельской дворни (familia rustica), виллик собирал ренту, следил за своими рабочими, управлял всем хозяйством, кроме скотного двора. Из Послания следует, что Гораций в свое время перевел виллика из городского дома, где тот был рабом низшего ранга (mediastinus), управлять своим поместьем. Достигнув, однако, всех высот, возможных в его теперешнем положении, виллик начинает сожалеть о городской жизни и былых временах, забыв о превратностях, которые вынудили его искать спасения в деревне (хотя перевод раба из города в деревню считался серьезным наказанием; ср. сат. II VII, 118). В Послании Гораций выражает свое отношения к людям такого рода — завистливым, досужим, всем недовольным, которым всегда «что-то не так», которые никогда не могут найти покой; а также к городу, «грязной» городской жизни, в противовес «чистой» сельской.


Ст. 3—4. ...и пятеро ездит откуда // в Варию добрых хозяев... — поместье Горация попадало под юрисдикцию городка Вария; куда для решения публичных дел со всей подведомственной территории созывались наиболее уважаемые граждане. Если Вария имела статус муниципия (municipium, вольный город с правом самоуправления), patres должны были появляться в муниципии для участия в выборе городских магистратов, а также могли появляться для ведения собственных дел. На территории поместья Горация находилось пять семей, и Варию по этим делам ездил хозяин (pater familiae) из каждой — знак высокого общественного признания, о к-ром Гораций в первую очередь напоминает виллику. Варии находились в 30 милях от Рима и в 10 от Тибура, на дороге Via Valeria; от виллы Горация это было 4 мили. Сегодня город называется Vico Varo.

Ст. 6. Станет Гораций ли лучше земли? — земля в смысле владения; res mancipi, вещь приобретшего.

Ст. ...и разум и чувства... — mens anumusque; римляне понимали душу как синтез двух начал, высшего, разумного (mens) и низшего, чувственного (animus); это понимание, частично восходящее к ранней греческой натурфилософии, позже легло в концепцию души Плотина, где Душа человека состоит и т.н. «верхней» души, т.е. проявления универсальной божественности, к которой причастен каждый человек, и «низшей», т.е. индивидуализирующей человека как отдельную тварь, проявление эманации «верхней» божественности.

Ст. 9. ...разметать // барьеры любые готовы... — возможно, метафора из практики скачек. В одном конце Большого цирка находились специальные камеры (carceres), где колесницы дожидались старта. Перед стартом колесницы выводились на беговые дорожки и выстраивались шеренгой перед устроенным из канатов барьером (т.н. alba linea, белая линия, или calx, мел; название восходит к меловой линии, которой отмечали старт и финиш в древности). Когда подавался сигнал к старту, канат разрывался.

Ст. 7. Л. Элий Ламия, друг Горация; Ламии адресованы оды I XXVI и III XVII.

Ст. 14. Был ты последним рабом... — mediastinus, раб низшей должности в городском доме (familia urbana); не имел определенного занятия или ремесла и исполнял различную черную работу. Слово mediastinus, как считается, происходит от media — середина; раб должен был находиться среди работающих и ожидать различных поручений.

Ст. 15. ...смотреть и купаться. — смотреть игры и купаться в банях; игры и бани — в Риме обычное времяпровождение праздных.

Ст. 21—22. ...подвал да харчевня // жирная... — подвал, fornix (букв. арка, свод); так назывались сводчатые каменные камеры, устроенные в цокольном этаже общественных и частных зданий и сдававшиеся внаем проституткам. О «жирной харчевне» (грязной, с нездоровой пищей) см. сат. II IV, 62; Гораций в первую очередь имеет в виду общество, характерное для заведений подобного класса.

Ст. 22—24. ...и то, что // перца и ладана нам принесет наш угол скорее // чем винограда... — Гораций, скорее всего, включает презрительный отзыв о винограде виллика; ни перец (piper), ни ладан (tus; ароматическая смола, получаемая из дерева, которое сегодня известно как ладанное дерево, Boswellia Thurifera) в Сабинах расти не могли, и виллик таким образом издевается над качеством винограда; скорее «наш уголок» принесет перца (который растет во влажных тропических лесах; в Рим его импортировали из Индии) и ладана (который растет на Аравийском полуострове и в Восточной Африке), чем нормального винограда. О том, что виноград у Горация был неплохой, и вино из него Гораций находил достойным подавать Меценату, мы знаем из од. I XX.

Ст. 25. Флейта, tibia, род свирели с двойным язычком, латинский вариант греческого авлоса. На тибии играли и мужчины, и женщины.

Ст. 27. ...мотыгой забытое поле... — по этому фрагменту можно сделать вывод, что поместье досталось Горацию в запущенном состоянии.

Ст. 29. Канава, rivus; дренажный канал, который (возможно, вследствие плохого состояния поместья, когда оно поступило во владение Горация, см. ст. 27) при сильном дожде переполнялся и грозил затопить сухие луга. Одной из обязанностей виллика было следить за состоянием т.н. «солнечных лугов» — prati aprici, сухих травяных лугов на открытых солнцу пространствах, которые нельзя было заливать водой. См. тж. A. P. 67.

Ст. 32. ...скобленые красили тоги... — Обычные тоги (togae) изготовлялись из грубой шерсти; они были тяжелые и теплые. Существовали т.н. скобленые тоги (togae rasae), изготовленные из тонкой обработанной шерсти с плотным ворсом. Такие тоги были дороги, носить их в жаркую погоду и надевать на публичные мероприятия, обеды и т.п.) могли позволить себе немногие. См. у Марциала, II 58, 3—4: «Если тебе в декабре не нравится летний подарок // мой, ты скобленую мне тогу за это пошли».

Ст. 33. ...волосы с лоском... — имеется в виду обычай римлян умащать волосы на пирах маслами и благовониями; т.е. волосы с лоском в данном случае — метафора о праздном времяпровождении, бессмысленной трате денег на умащения и т.п.

Ст. 33. Кинара — одна из первых возлюбленных Горация; см. од. IV I, 4.

Ст. 35. ...с самого жажду утра утолял... — вина, особенно такие как фалерн, распивались на пирах и званых обедах, которые устраивались в конце дня (с трех-четырех римских часов до полуночи); пить фалерн с самого утра, среди белого дня значит — проводить время в праздности, в общении с недостойными; тратить ценный продукт (время) впустую.

Ст. 36—37. Играл — не постыдно, // стыдно что не перестал. — характерный для Горация двойной смысл; не стыдно, что когда-то был «плохим», стыдно, что не исправился; также — не стыдно тратить время на развлечение, стыдно тратить на развлечение все время.

Ст. 37—38. Косым не урежет наживы // взглядом... — римляне имели поверье, что завистливый глаз мог навредить тому, на что «покосился».

Ст. 40. О размере дневного пайка рабов см. сат. I V, 69. Ср. у Марциала, XI 108, 3: «Но ведь и Луп свой процент, и паек себе требуют слуги».

Ст. 42. ...мальчик... — calo, раб низшей должности в сельском поместье (familia rustica); носил воду, дрова, выполнял мелкую грязную работу по саду и обслуживанию скота.

Ст. 43. Ephippia, вид чепрака, употреблявшегося вместо седла; римлянами был заимствован у греков. «Вол желает попоны, ленивая кляча пахать» (bos ephippia optat, caballus piger arare), т.е. никто не доволен своей участью — пословица.

[4/4Фет А. А.


Староста леса и поля, где сам я себя обретаю,
Но где скучно тебе, хотя и пять очагов там
В Варию высылают обычно пять добрых хозяев,
Спорить давай, из души скорее ли терния выну
5 Я, или ты из полей, Гораций ли лучше, иль поле.
Как ни связан однако я Ламия грустью душевной
В горе о брате — о брате погибшем теперь он рыдает
Неутешно, — стремятся туда и мысли и дух мой,
И чрез затворы препятствий хотят прорваться на волю.
10 Я в деревне считаю, ты в городе жить за блаженство.
Кто чужою судьбою пленен, тот свою ненавидит.
Оба глупца не право бранят неповинное место;
В духе изъян, коль сам от себя он не может укрыться.
В дворниках ты с затаенным желаньем стремился в деревню,
15 Старостой хочешь теперь ты города, бань и позорищ;
Ты ведь знаешь, как я постоянен, как горько мне ехать
Каждый раз, что дела меня гнусные в Рим привлекают.
Мы не тому же дивимся; вот в этом все и различье
Между мной и тобой; ведь что холмом бесприветным,
20 Диким зовешь ты, — зовет, кто мне сочувствует, милым,
И ненавидит, что прелесть тебе. Вертеп, да харчевня
К городу, вижу я, страсть внушают тебе, да что угол
Этот скорее перец родит да ладан, чем гроздья,
Да трактира нет по соседству, чтобы вина-то
25 Мог ты достать, ни флейтщицы легкой, под звуки которой
Ты по земле бы мог тяжко плясать; при этом ты пашешь
Поле, киркою забытое, да вола отложивши
Холишь и кормишь его насмыганной с веток листвою;
Тут ручей прибавляет ленивцу хлопот, если дождик
30 Шел, помешать плотиной ему испортить долину.
Чем разделяется наше с тобой согласие, слушай.
Тот, кто, помнишь, носил тоги легкие, волосы с лоском,
Кто без подарков умел понравиться алчной Цинаре,
Кто с полудня любил наслаждаться прозрачным Фалерном,
35 Любит ужин недолгий, да сон натрави у потока.
Стыдно не то, что шалил, а то, что шалить не бросаешь.
Там уже никто на счастье мое коситься не станет
И угрызение злобы тайной меня не отравит,
Только соседям смешно, что ворочаю глыбы и камни.
40 В городе корку глодать с рабами ты лучше желаешь;
В их число ты стремишься попасть. А сметливый конюх
Зависть питает к тебе из-за дров, скотины и сада.
Вол желает седла, пахать — ленивая лошадь.
Кто что умеет, я думаю, — то он и делай охотно.

Впервые: Фет А. А., «К. Гораций Флакк», М., 1883.

Послание XIV. К своему старосте. Относя, вместе с Вебером, настоящее послаще к 735 г. о. о. Р., мы видим в нем блистательнейшее проявление того тонкого, изворотливого ума, которому у Горация изумляешься по неволе. По форме, это простое письмо в старости скучающему деревенской жизнью. Но присмотритесь и увидите, что староста, подобно Азине предшествующего послания, подставное лицо, настоящий же адресат — публика. Из самого послания видно, что образованная публика завидовала счастью Горация, получившего от Мецената обеспечение в виде Сабина, за который Гораций не перестает благодарить своего друга. И в настоящем послании по адресу Мецената приходится одна признательность, но за то устами сластолюбивого старосты высказываются об имении такие черты, которые в сущности лишают подарок всякого значения. Оказывается, что в Сабине процветает одна эстетика. Виноград там не мыслим, а растет кислый терн, невозделанные поля покрыты камнями, скота кормить нечем, и горный ручей без плотины, требующей поправок, затопляет единственную долинку. И так публике завидовать нечему.


Ст. 3. Из пяти хижин отправляются в соседний городок Варию (ныне Vicovaro) на рынок и по делам пять домохозяев.

Ст. 5. На юге терновник охотно принимается на заброшенных местах.

Ст. 6. Элий Ламия, молодой друг Горация, в последствии в 756 г. о. о. Р. консул. Не беремся решить тот ли это, к которому обращены од. I 26 и III 17, или его меньшой брат.

Ст. 23. То и другое экзотический продукт, невозможный в нагорном Сабине.

Ст. 32. Раб, живший прежде с Горацием в Риме, помнит его молодым в тонкой тоге и душистых кудрях.

Ст. 42. Конюх завидует доходам старосты, получаемым с имения натурой.

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016