КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
CARM. ICARM. IICARM. IIICARM. IVCARM. SAEC.EP.SERM. ISERM. IIEPIST. IEPIST. IIA. P.

carmina i v


текст • переводы • commentariivarialectioprosodia

[перев. не установлен] Анненский И. Ф. Брюсов В. Я. Глусский В. В. Голосовкер Я. Э. Державин Г. Р. Капнист В. В. Кокотов А. Ю. Корчагин А. О. Крешев И. П. Крол Ш. Майков А. Н. Мерзляков А. Ф. Олин В. Н. Орлов В. И. Порфиров П. Ф. Пушкин В. Л. Север Г. М. Семенов-Тян-Шанский А. П. Степанов В. Г. Степанцов С. А. Фет А. А. Шатерников Н. И. Шишков А. А.

[1/26[перев. не установлен]


Какой то юноша прелестный
Средь роз у ног твоих сидит,
Как гений красоты небесной,
Умильно на тебя глядит?
5 Кто, Пирра, столь тебя ласкает,
Духами нежно окуряет,
Дивится, чтит,
Льнет, хвалит, льстит,
В прохладной милой гроте
10 Весь погружен в заботе?

На что ты кудри белокуры
Слегка с небрежностью свила —
Толпятся вкруг тебя Амуры!
Проста уборка, как мила!
15 Ах! Сколько раз он слезны токи
Прольет, коль божества жестоки
Свершат свой ков,
Когда любовь,
Лелеясь тишиною,
20 Сразится вдруг грозою.

Теперь сей юный легковерный
Тобой пленен, тобой горит,
Любовью ослеплен безмерной,
В тебе сокровище он зрит
25 И чает, что всегда им пленна,
Всегда пребудешь неизменна.
Несчастный рок!
Сей ветерок —
Непостоянный, ложный,
30 Обманчивый, ничтожный.

Злосчастны те, кому сияют
Твои прелестны красоты́,
Коль опытом еще не знают,
Колико вероломна ты!
35 А я из пристани безбедной
На камень сей подводный вредный
Кидаю взгляд,
Спокоен, рад,
Нашед свое спасенье
40 По кораблекрушенье.

«Чтение для вкуса, разума и чувствований», М., 1791, ч. 1, с. 319—320.

Пирре.

[2/26[перев. не установлен]


Кто юноша младой,
В прелестном гроте, роз на благовонном ложе,
О Пирра, счастливой рукой
Ласкается к тебе, с богиней юной схожей?
5 Кому рассыпала ты желтые власы,
Небрежно по плечам висящи?
Ах! Сколько слез ему готовишь в те часы,
Отчаяньем грозящи,
Когда, переменя любовь,
10 Ты благость пременишь на гнев к нему богов!
Он легковерен, он владеть тобою льстится,
Не слыша, как морей зыбь яростно крутится,
И кто подумает в тебе измену зреть —
В тебе, бесхитростной, котору боги сами
15 Создали пламенем священнейшим гореть
И сердцем то твердить, что сказано устами?
Несчастлив, на кого ты взглянешь в первый раз!
Ах! Некогда твой взор приковывал и нас —
Но времена вратятся, —
20 На мраморной стене, спасенны от зыбей,
Одежды мокрые Горация суша́тся,
В дань божеству морей...

«Амфион», М., 1815, № 12, с. 121—122.

[3/26Анненский И. Ф.


Какой воробышек душистый и цветистый
К тебе ласкается, в черед любуясь свой
Небрежно свитою волною золотистой
В той сени сладостной, где был я, Пирра, твой?

5 Сняла уборы ты... А все ж судьбы измены
Не раз оплачет он и вероломство жен,
Дивясь, как гибнет синь под чешуею пены
Иль вихря черного дыханьем поражен.

Наивный думает, что если ты ласкаешь
10 Его, готовая всечасно для утех;
То будешь, золотце, с ним и всегда такая ж.
Нет, бедный, буря спит. Но горе в ней для тех,

Кто верит блеску волн... А я уже буруну
Внемлю бестрепетно: на храмовой стене
15 Одежды влажные повесил я Нептуну
И доску пригвоздил: ты не опасна мне.

Анненский И. Ф. Разбор стихотворного перевода лирических стихотворений Горация П. Ф. Порфирова, в изд.: «Пятнадцатое присуждение премий имени А. С. Пушкина 1903 года: Отчет и рецензии», СПб., 1904, с. 136.

[4/26Брюсов В. Я.


Этот милый, он кто — мальчик на ложе роз?
Благовоньем облит нежным, с тобою кто
В гроте сладостном, Пирра?
Для кого косы рыжие

5 Распускаешь, хитря? Ах, и о верности,
И о кознях богов много поплачет тот,
С огорчением видя
Понт под черными ветрами,

Кто златою тобой ныне утешен так,
10 Тот, кто вечно своей, вечно ласкательной
Мнит тебя, забывая
Ветра прихоти. Горе тем,

Кто, не зная, твой блеск ловят. А мне гласит
Со священной стены надпись, что влажные
15 Посвятил я морскому
Ризы богу могучему.

Впервые: «Гораций: Оды, Эподы, Сатиры, Послания», М., 1970, с. 50.

Ода 5. Размер: III Асклепиадова строфа. Гораций сравнивает Пирру с неверным морем, а себя — с пловцом который, спасшись из бури, по обычаю, приносит свою одежду в храм Нептуна, надписью благодаря бога за спасение.

[5/26Глусский В. В.


Кто ж изящный такой маленький, роз среди
давит, веяньями густо облит, тебя
в гроте, Пирра, прелестном,
что бросаешь ты желтый сноп

5 без наряда простой? Верность о сколько раз,
измененье богов плакать он будет, гладь
черным жесткую ветром
С удивленьем воспримет он.

Кто питает тобой уши, доверчивый,
10 вечно вольной тебе, вечно любимой кто
внемлет, все не обманут.
Будут горестны, кто пока

видят только тебя; мне посвящение
указует со стен, что я тогда принес
15 влажные одеянья
богу моря могучему.

[6/26Голосовкер Я. Э.


Что за щеголь — омыт весь ароматами,
Весь в гирляндах из роз — в гроте так яростно
Стан сжимает твой, Пирра?
Для кого эти локоны

5 Скромно вяжешь узлом? Ох, и оплачет он,
Будет клясть, и не раз, клятвы неверные,
Будет на море бурном,
Черным тучам в свой черный час,

Удивляясь, глотать соль накипевших слез.
10 Он теперь — золотой, нежною, верною —
Не на миг, а навеки —
Он тобой упоен. Увы,

Ослепительна ты. Горе слепым! А я,
Из пучины едва выплыв, спасителю —
15 Богу моря одежды,
Еще влажные, в дар принес.

Впервые: «Гораций: Избранные оды», М., 1948, с. 44.

Ода 5. К Пирре.

[7/26Державин Г. Р.


Какой там молодец проворный,
Прекрасный, статный, вспрыскан весь
Водой душистой, благовонной,
В саду, в цветах между древес,
5 Тебя в беседке обнимает,
Толь страстно к сердцу прижимает
И огнь с смеющихся пьет роз?
И для кого ты так небрежно
На голубые взоры нежно
10 Спустила прядь златых волос?

Увы! Он сколько раз слезами
Омочит страстную любовь,
Как вдруг меж черными волнами,
Отплыв далеко от брегов,
15 Себя увидит, проклиная...
Так, Пирра, Пирра дорогая!
Кто столько легковерным стал,
Что век тобой мнит наслаждаться,
Тот должен искренне признаться,
20 Что бурь он в море не видал.

О злополучна и несчастна,
Безопытная молодежь!
Пред кем ты, бывши так прекрасна,
Свою, блистая, прелесть льешь?
25 Но если б что меня касалось,
Тебе ль, другой ли помечталось —
Скажу: бывал я на морях,
Терпел и кораблекрушенья;
Но днесь, в знак моего спасенья,
30 Висит уже спущен мой флаг.

Впервые: Державин Г. Р., «Сочинения», СПб., 1808, ч. 3, с. 92—93.

Подражание Горацию. (Кн. I, ода 5.)


Ст. 10. Спустила прядь златых волос. «В сие время модная прическа женщин состояла в том, что спускали прядями волосы на лицо» (об. Д.). Здесь поэт говорит, очевидно, в времени, когда он переложил эту оду Горация, в которое действительно была такая мода, как свидетельствует сохранившийся портрет второй жены Державина. У Горация же не так: «...cui flavam religas comam», т.е. для кого ты подвязываешь русые волосы? См. выше стр. 252 стих: «На чело спустя власы».

Ст. 30. Висит уже спущен мой флаг. У Горация совсем иначе: говоря о спасении своем от опасной любви к Пирре, он применяет к своему положению обычай спасшихся от кораблекрушения вешать в храме в честь богов-избавителей доску, на которой изображался или описывался случай избавления, и при ней разные другие предметы в знак воспоминания или признательности.

[8/26Капнист В. В.


Какой прелестник ловкий, статный,
В вертепе неги и прохлад,
Опрыскан влагой ароматной,
О Пирра! средь любви отрад
5 В восторге прижимает нежном
Тебя на мягком ложе роз,
И для кого плетешь в небрежном
Убранстве злато льнистых кос?

Увы! колькрат любви обманы,
10 И лесть Сирениных речей,
И клятвы, пред богами данны,
Оплачет несчастливец сей!
Колькратно моря треволненье
И вспененный его хребет
15 Неопытного в изумленье,
В тревогу, в горесть приведет!

Теперь, пленен тобой, беспечно
Он ослепляется мечтой,
Что будешь ты любезна вечно
20 И вечно искренна душой;
Теперь твой взор его прельщает,
Как вид кристальных, тихих вод;
Но, ах! мечтатель сей не знает
Пременных моря непогод.

25 Несчастны, что тобой плененны,
Тебя узнали лишь слегка;
О мне ж, — вселенна в храм священный
Обетна на стене доска
Свидетель, что, от злостраданья
30 Средь бурных избежав зыбей,
Одежды мокры, в дар признанья,
Я посвятил царю морей.

1818 г. Впервые: «Труды Общества любителей российской словесности», М., 1819, ч. 15, с. 28—29.

К Пирре. 1818 г., октября 14 дня, Обуховка. Дата/место по рукописи ИЛИ, ф. 122, № 64.

[9/26Кокотов А. Ю.


И розовый запах под сводом разлит —
Ты груди свои умастила,
И мальчик пылает и к ложу теснит,
И волосы ты распустила.

5 Неопытный! Сколько ему горевать —
Его оттолкнут раздраженно,
Что море умеет еще бушевать,
Увидит он вдруг изумленно.

Он верит, несчастный, что вся ты его,
10 Не зная, что взор твой скрывает,
Как можно в отчаянье впасть оттого,
Что ветер изменчив бывает,

Не ведает ужаса чуждых мне гроз —
Бестрепетный, не без урона
15 Я спасся и, влажные, в жертву принес
Одежды свои Посейдону.

2015 г. «Квинта Горация Флакка десять избранных од», Торонто, 2016, с. 9.

[10/26Корчагин А. О.


Кто тот юноша, кто? — Пирра, ответь ты мне.
Кто на ложе из роз, миррой пропитанный,
обнимает тебя в гроте торжественном?
Распускаешь кому косы ты светлые?

5 Сколько раз проклянет злую судьбину он,
и заплачет не раз, видя удар богов,
устрашится, узрев ветрами черными
волны вздыбленные моря кипучего.

Верил он во все дни, что золотая ты,
10 и свободною мнил, клялся тебе в любви.
Но увы, то — обман. Как же несчастны те,
что красою твоей ложной пленяются.

Обо мне же гласит надпись обетная
на священной стене: «Спасшись от чар твоих,
15 посвятил я свои ризы намокшие
богу моря, хвалу коему в век воздам».

2014 г.

[11/26Крешев И. П.


Кто этот молодой красавец, о́блит весь
Благоуханьями, посыпав роз на ложе,
В пещере сумрачной, тебя целует здесь
В простом наряде, для кого же

5 Связала ты узлом прядь русую кудрей?
Увы! Не раз богов превратных и измену
Оплачет смелый тот, дивясь на хлябь морей
Под черной бурею, кто цену

Тебе как золоту в доверьи придает,
10 Надеясь, что тебе чужда любовь иная,
Что вечно любишь ты... Да, верит он не зная
Как легок ветерка полет...

Жаль тех, кому блестишь ты прелестью продажной!..
А я — на храмовой стене гласит в народ
15 Обетная доска — клочки одежды влажной
Повесил в дар владыке вод.

Впервые: «Библиотека для чтения...», СПб., 1854, т. 124, № 3, отд. 1, с. 209.

Пирре. Книга I, ода 5.


Ст. 15. Обетная доска. У римлян было обыкновение вывешивать на стенах в храмах доски с изображением своих умилостивительных и благодарственных обетов.

[12/26Крол Ш.


Кто красавец младой, розами венчанный,
что ласкает тебя в гроте приветливом,
благовоньем дышащий?
Пирра, ради кого узлом

5 ты связала власы? О как оплачет он
и неверность богов, и переменчивость
черных ветров, что моря
гладь волнуют и шторм несут.

Кто целует тебя, кто красоте златой
10 верит, кто навсегда нынче надеется
быть любимым, не зная,
как обманчиво золото.

Те несчастны, кому блеском нетронутым
ты сверкаешь, а я дал уж обет святой
15 богу грозному моря
ризу влажную вывесить.

2006 г.

[13/26Майков А. Н.


Скажи мне: чей челнок к скале сей приплывает?
Кто этот юноша, в венке из алых роз,
Укрыв свой челн в кустах, взбегает на утес
И в гроте на скале тебя он обнимает?..

5 Как счастлив он!.. Любовь в очах его горит!..
Но он, неопытный, не знает, как неверно
То море! Как оно обманчиво блестит,
Подобно женщине, темно и лицемерно!

Твоя златая речь — крыло его ладьи.
10 Он думает найти любовь и наслажденье,
Но, боже мой! Он бурь не слышит приближенья,
Свирепых моря бурь и страшных бурь любви!

Но мне уж этих гроз не страшно дуновенье —
Я вышел на берег, во храм, богам своим
15 Гирлянды возложил на жертвенник спасенья
И ризы влажные развесил перед ним.

1841 г. Впервые: Майков А. Н., «Стихотворения», СПб., 1842, т. 1, с. 147—148.

[14/26Мерзляков А. Ф.


Кто сей красавец, на розах с тобою,
Нежась, играет, облит благовоньем,
В тайном сумраке грота? —

Алые пе́рсты твои расплетают
5 Шелкову косу на радость счастливца:
Волны струйчата злата

Пали роскошно на лилии персей,
Выя на рамо; рука в руку; тают
Негой страстною очи;

10 Сладостный шепот и томные вздохи,
И лобызанья!.. О, жалкий счастливец!
Скоро, скоро оплачет

Клятвы, и верность, и, призванны лестью,
Горние силы в поруки обетов! —
15 Бурный плаватель бездны,

Быстро застигнут внезапным ненастьем,
Скажет он поздно ужасную правду:
«Ах, не верить бы морю!

Страстным бы Пирры не верить улыбкам,
20 Льстивым вздыханьям коварного ветра!..
Ныне любезен; завтра

Ласки другому!..» Ах, Горе, кто Пирру
Новый увидит! — На дске сей заветной
Вижу я в поученье:

25 Стрелы, и светоч, и лук, и повязку,
Горестны знаки златых обольщений!
Там написаны в память

Смехи и слёзы, надежды и страхи,
Купленны горем веселия тени;
30 Там сплелися руками,

Вдаль друг от друга отклоншие взоры,
строгая клятва и с ней преступленье!..
Всё тебе возвращаю,

Бог легкокрылый! Мне рощи Парнаса,
35 Мне улыбнулись! Мне веет радость
С лиры звучныя Феба.

Впервые: «Вестник Европы», М., 1811, ч. 57, № 11, с. 191—192.

1811 г. К Пирре. (К. I, О. 5.)


Ст. 23. Римляне обыкновенно в память какого-нибудь печального или радостного происшествия, с ними случившегося, вешали на стене картину, на которой оное изображалось.

[15/26Олин В. Н.


Какой красавец молодой,
Весь потонув в парах благоуханья,
Дает тебе кипящие лобзанья
Платан в тени густой?

5 И для кого ты по плечам
Раскинула власы твои златые?
Увы! Увы! Что ласки покупные?..
Восплачет он к богам!

Прекрасна ты!... Но горе тем,
10 Которые тобой воспламенятся!
Цепей любви — лишь стоит заковаться —
Не разорвешь ничем!

Страдал и я в твоих сетях:
Но некий бог расторг мое плененье;
15 И я тебя, другим в предохраненье,
Воспел в моих стихах.

Впервые: «Альбом северных муз», СПб., 1828, с. 114—115.

1828 г. К Лизиске. (Подражание Горацию.)

[16/26Орлов В. И.


Кто сей статный, младой, весь в благовониях
под наметом из роз, Пирра, ласкается?
Без убранств, так невинно,
для кого распустила ты

5 Кольцы русых волос? Ах, сей неопытный
не однажды богов благость минувшую,
клятвы Пирры оплачет;
ужаснется, впервые он

битвой ветров и волн черных застигнутый!
10 Легковерный, один милым сокровищем
наслаждаться мечтает;
верит ветру коварному!

Горе бедным, кого ты обольстить грозишь!
На священной стене богу морей висят
15 мой обет благородный
и одежды, остатки бурь.

1824 г. «Вестник Европы», М., 1825, ч. 139, № 2, с. 130—131.

Ст. 15. Мой обет благородный. Спасшиеся от кораблекрушения вешали дощечки в храме Нептуна с описанием претерпенных бедствий.

[17/26Орлов В. И.


Кто сей статный, младой, весь в благовониях
под наметом из роз к Пирре так ластится?
Без убранств, так небрежно,
для кого распустила ты

5 Кольцы русых волос? Ах, сей неопытный
не однажды богов благость минувшую,
клятвы Пирры оплачет;
ужаснется безумец сей,

в первый раз среди волн бурей застигнутый!
10 Легковерный, один, вечно сокровищем
наслаждаться мечтает;
верит ветру коварному!

Горе бедным, кого ты обольстить грозишь!
На священной стене бога морей висят
15 мой обет благодарный
и одежды, остатки бурь.

Орлов В. И., «Опыт перевода Горациевых од», СПб., 1830, с. 11.

Ода V. К Пирре. (Размером подлинника.)

[18/26Порфиров П. Ф.


Кто, стройный юноша, на ложе пышных роз,
О, Пирра, влагою душистой умащенный,
Тебя лобзает там — в пещере осененной?
Пред кем свиваешь ты волну златистых кос,

5 Мила и без прикрас? Увы, не раз, несчастный,
Оплачет горестно он ветренность прекрасной,
Впервые поражен, как ясных вод лазурь
Вдруг закипит от черных бурь, —

Кто нежится теперь с тобой, златокудрявой,
10 Кто думает теперь, что ты — его навек,
Не знает — ветерка обманчив легкий бег!
Как жалок тот, пред кем, неопытным, лукавой

Ты блещешь красотой... А я — от бурь вдали,
И, — как священная доска гласит во храме, —
15 Повесил пред алтарь владыки над морями
Одежды влажныя мои.

Впервые: Порфиров П. Ф., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1902.

К Пирре.


Ст. 14—16. Спасшиеся при кораблекрушении помещали на стене в храме дощечку, где описывался случай спасения; кроме того, богу морей они посвящали свои одежды, в которыя были одеты во время кораблекрушения.

[19/26Пушкин В. Л.


В пещере, украшенной
Душистыми цветами,
Кто юноша румяный,
C кудрявою главою,
5 O Пирра! принимает
В объятия тебя?
По груди снежной, белой,
Как будто ненарочно,
Власы ты распуская,
10 Взираешь на него!
О юноша прекрасный!
Восплачешь скоро ты;
Не долго в сердце будешь
Прелестной Пирры жить.
15 Увы! наступит буря:
Неопытный пловец,
Оставленный судьбою,
В пучине кончит век!
И я, безумный! верил,
20 Как ты, ее словам;
В прекрасном, думал, теле
Конечно обитает
Прекрасная душа;
Но Пирра изменила —
25 Приятный сон исчез!
От гибели спасенный,
Богам коварных волн
Я ризу омоченну
В восторге посвятил!

Впервые: «Вестник Европы», М., 1808, ч. 38, № 8, с. 293—294.

[20/26Север Г. М.


Что за стройный, в венке розовом, мальчик твой,
нардом сладким омыт, держит в объятьях стан
в гроте, Пирра, прелестном?
Кос наряд для кого златых

5 расплела невзначай? Сколько же слез, увы,
он превратным богам, вере своей прольет,
прежде черных не зная
в бурной дали морской ветров, —

кто, доверчив, твоей полон красы златой,
10 кто свободной тебя видеть, любовь твою
чает, шквалов коварных
зреть не в силах. Несчастны же

те, кому воссиял блеск незнакомый твой!
Я же — жертвенной всем кажет доской стена —
15 ризы влажные богу
моря грозному в дар принес.

2012 г.

К Пирре. Гораций уподобляет Пирру неверному морю, себя — пловцу, который, спасшись в кораблекрушении, по обычаю вешает в храме Нептуна табличку с изображением своего избавления, и символической жертвой приносит богу одежду, в которой спасся.


1. В венке розовом. Multa... in rosa; «во многих розах». Можно понимать, что речь идет о «ложе из роз»; однако фрагмент, очевидно, является калькой идиомы στεφάνηοις πυκασθεις (Еврипид, «Алкеста», 844), и значит именно «увитый розами». Проперций III V, 21—22:

Мне наслажденье — сковать рассудок обильным Лиэем,
роз с головы не снимать вечно весенних венок...

2. Нардом... омыт. См. у Плиния Старшего о разнице между «сухими» и «влажными» благовониями (XIII II):

Сухие благовония — это те, которые называются diaspasmata («рассеянные»), так как на самом деле представляют собой косметические вещества, перетертые в порошок; жидкие, в свою очередь, — распущенные влагой в мазь или помаду...

14—16. Жертвенной... кажет доской стена... ризы влажные богу... в дар принес. Моряки, спасшиеся в кораблекрушении, помещали табличку с описанием или изображением своего спасения на определенной для этого стене храма Нептуна (и/или того бога, которому сами приписывали свое спасение). Одежду, в которой спаслись, вешали там же — принося в благодарность такой символической жертвой себя самого. Одним из божеств, наряду с Нептуном, могла быть египетская Исида (начиная с последних лет Республики), покровительству которой римляне вверяли себя путешествуя по воде. Спасшиеся бедняки носили такую табличку на себе, привлекая сострадание встречающихся и рассчитывая на подаяние. Гораций, поместив свою табличку на стене храма Нептуна, дает понять, что благополучно спасся из «омута Пирры» и счастлив своим спасением. Обычай и обетные доски упоминаются у Горация еще дважды. Вергилий, «Энеида» XII, 766—769:

Дикая в поле росла посвященная Фавну олива;
прежде чтили ее мореходы и, спасшись от бури,
богу Лаврента дары меж горьких вешали листьев,
иль по обету сюда одежды свои приносили...

Гораций, «Искусство поэзии», 19—21:

...Допустим, умеешь
ты рисовать кипарис — зачем он, коль щедрый заказчик
чудом спасается вплавь, избегнув крушенья?..

«Сатиры» II I, 32—33:

Всю свою долгую жизнь, как словно на досках обетных,
старец в своих начертал сочиненьях...

Персий VI, 31—33:

...От своей зеленой дернины
ты отщипни бедняку, чтоб с дощечкой, где он нарисован
на голубом, не бродил...

Ювенал XII, 26—28:

...Правда, ужасная, — впрочем, известная многим,
как это нам говорит и множество досок обетных
в храмах; недаром известно — Исидой живут живописцы...

(Об Исиде в связи с обычаем.)

15—16. Богу... моря. Нептуну.

[21/26Семенов-Тян-Шанский А. П.


Кто тот юноша был, Пирра, признайся мне,
Что тебя обнимал в гроте приветливом,
Весь в цветах, раздушенный, —
Для кого не украсила

5 Ты и светлых кудрей? Сколько же раз потом
Веру в счастье свое будет оплакивать
И дивиться жестоким
Во́лнам, бурею вызванным,

Тот, кто полон тобой, кто так надеется
10 Вечно видеть тебя верной и любящей
И не ведает ветра
Перемен. О несчастные

Все, пред кем ты блестишь светом обманчивым!
Про меня же гласит надпись священная,
15 Что мной влажные ризы
Богу моря уж отданы.

Впервые: «Гермес», Пг., 1916, № 3, с. 71.

(1) Ода 5. Обращена к гетере Пирре. Размер: 3-я Асклепиадова строфа.

(2) Жертва женской ветрености [1, 5].


(1) В последней строфе Гораций сравнивает себя, избегнувшего любви к Пирре, с моряком, спасшимся от кораблекрушения и, по обычаю, посвятившим свою одежду богу моря Нептуну.

(2) Ст. 1. Пирра — по-видимому, условное имя.

Ст. 14—16. Мореходы того времени, спасшись при кораблекрушении, имели обычай вешать на определенной для этого стене храма свои мокрые одежды, посвящая их богу моря — Нептуну. При этом вешалась и дощечка с описанием обстоятельств избавления от грозившей опасности.

[22/26Степанов В. Г.


Кто тот сладкий малыш, в пылких руках кого
млеешь в кущах среди роз ароматнейших,
Пирра, в гроте счастливом?
Пряди рыжие для кого

5 заплетаешь в узор? Горе! Оплачет он
честь и лживость богов, и с изумлением
в одиночестве встретит
ветром вздыбленный черный Понт.

Но в усладе пока верит тебе одной,
10 ждет доступную и вечно желанную,
не поняв дуновенья
лживого! Горе им, кому

ты блистаешь, хитря. Мне же святой обет
возвестил со стены, что посвятил я плащ
15 мокрый, в храме подвесив,
богу моря могучему.

Степанов В. Г., «Римская мозаика», Псков, с. 33—34.

Стихотворение воспроизводит распространенный в античной литературе поэтический образ корабля, потерпевшего крушение в неспокойном море любви. Незнакомка Пирра олицетворяет неверное море, а поэт — пловца, спасшегося и принесшего свою одежду в храм Нептуна, где он оставляет благодарственную надпись богу за спасение. Как можно полагать, стихотворение А. С. Пушкина «Арион» имеет большую связь именно с этой одой Горация, чем с мифическим певцом Арионом.


Ст. 8. Черный Понт. Море.

[23/26Степанцов С. А.


Кто там, юный и стройный, ума́щенный душною миррой,
На постели из роз к тебе в ласковом гроте прильнул?
Для кого распускаешь ты, словно нечаянно, Пирра,
Cвоих локонов рыжих волну?

5 Ах! Оплачет он легкие клятвы и прежнюю милость,
Ах! Не раз подивится негаданной буре морской
Тот, кому, вероломная, вечно ты преданной мнилась,
Кто поверил тебе, золотой.

Жаль мне тех, кого манит обманчиво Пирры сиянье.
10 Вот обетная надпись моя: «Приношу, Посейдон,
Я тебе пощаженные морем свои одеянья:
Я из бури тобою спасен».

[24/26Фет А. А.


Кто этот красавец, скажи мне, о Пирра!
Что в городе прохладном, на ложе из роз,
Облит благовоньем, тобою пылает —
А ты распускаешь небрежно пред ним

5 Златистую косу? Увы! Сколько верность
Твою и богов переменчивость тот
Оплакивать будет, смотря с удивленьем
На волны, подъятые черной грозой,

Кто ныне в забвенье горит тобой, дева,
10 Надеясь на верность твою и любовь...
Увы! Он не знает, что ветры бывают
Порой переменчивы: горе тому,

Пред кем ты, коварная, блещешь! О мне же
Доска возвещает с священной стены,
15 Что влажные ризы пловца, по обету,
Повешены мной перед богом морей.

Впервые: Фет А. А., «Гораций: Оды в 4-х книгах», СПб., 1856.

Од. V. Римляне, воспевая женщин, никогда не называли их собственными именами, а брали имя одной меры. Предполагают, что эту оду Гораций написал к Лидии, 721 года, за которой он посылает II. Од. 11. 24.


Ст. 14. Поэт говорит о спасении своем от опасной любви к Пирре, применяя к своему положению обычай спасавшихся от кораблекрушения, вешать в храме бога-избавителя платье с доскою, на которой изображался или описывался случай избавления.

[25/26Шатерников Н. И.


Кто там стройный тебя, в розах рассыпанных,
Благовоньем облит, держит в объятиях,
Пирра, в гроте прохладном?
Ты ж, в наряде без роскоши,

5 Волос русый плетешь. Слез — переменчивость
И твоя, и богов — сколько несет ему!
Непривычному в диво
Море, ветром взметенное.

Пьет он счастье теперь, — ты, золотая, с ним!
10 Верит — будешь любить, будешь верна ему!
Он не ждет перемены
Ветра. Жалок в неведении

Обольщенный тобой! Мною ж повешено
По обету во храм — так и доска гласит —
15 Платье мокрое — жертва
Моря богу могучему.

Шатерников Н. И., «Гораций: Оды», М., 1935.

ОДА 5. Обращена к неизвестной нам женщине, вероятно гетере, которую Гораций называет вымышленным именем Пирры.

[26/26Шишков А. А.


Кто пылкий юноша, любовью упоенный,
О Пирра, близ тебя простерся на цветах?
Он пьет огонь любви, жар, чувствами рожденный,
На пламенных твоих устах,
5 И на груди прекрасной!
Какой навес, прохладный и простой,
Убежище для неги сладострастной,
Где пламенем горя, лобзаемый тобой,
Стремится в грудь твою излить он пламень свой!
10 Теперь ты для него прелестной быть желаешь,
Движенье каждое искусством украшаешь,
И белою лилейною рукой
Власы по груди молодой
Златыми прядьми распускаешь.
15 Несчастный! О, когда б в объятиях твоих,
Средь упоений страстных,
Предвидеть он возмог всю ярость бурей злых,
Всю тягость горестей ужасных!
Гром близок, скоро грянет он;
20 И бедный юноша, восстав от усыпленья,
Со стоном изумленья,
Поймет, что все его блаженство было сон;
Что Пирра нежная, презря обет священный,
Другому предалась навек...
25 Слезами горькими оплачет миг блаженный,
Который молнией протек!
Безумен будет тот, кто Пиррою пленится,
Кто взору томному, смеющимся устам,
Улыбке грации, приветливым словам,
30 Неверной покорится!

Шишков А. А., «Сочинения и переводы...», СПб., 1834, ч. 1, с. 30—31.

Пирра. (Подражание Горацию.)

На сайте используется греческий шрифт.


МАТЕРИАЛЫ • АВТОРЫ • HORATIUS.RU
© Север Г. М., 2008—2016